Сказание ковыля серебряного

Глава 6

Рассвет только начинает окрашивать небо, а дружина уже на конях. Под Яркой Багрянец идёт, приплясывает, отдохнул видно, овса поел и сена душистого вдоволь, воды ключевой испил, сил за ночь восстановил, веселится. Роса с листьев на лицо падает, Ярка её с губ пьёт, она сил даёт, сон прогоняет. Был он кратким, но тело молодое, вот и восстановилось за недолгую ночь. Сознание с лучами первыми солнца проясняется, последняя поволока сна уходит. День предстоит жарким и не в солнце дело. План Ниворга не нравится Ярке, но кто её слово теперь спрашивает? Выполнять должна, так отец велит.

Стяги за деревья задевают, лес древний, тёмный, в таком укрываться хорошо, или врага заманить, запутать, заплутать меж деревьев, а там и напасть. Да что об этом думать, всё иначе князь Ниворг велел сделать.

Впереди опушка, а там и брод недалеко. Кони воду почуяли, фыркают, удилами звякают, гривами трясут.

Ярка огладила Багрянца, тот ушами повёл хоть и своенравный, как и его седок, но любит он хозяйку, бережёт её. По воде ступает аккуратно, рыбка мелкая видна, настоль вода прозрачна.

После брода рысью пошли, что время тянуть, раз уж план таков — быть им приманкой. Взяла княжна с собой три сотни верховых. Мирап невдалеке виден, со своими переговаривается. Буслав тоже мелькнул перед взглядом, но быстро исчез с глаз, правильно понял — в гневе княжна беспощадна. Хотя видно Буслав всё же порассказал о вечере в шатре княжны, то-то на неё вехничи оглядываются, перешёптываются. Делает вид Ярка, что не замечает — к княгине грязь не пристаёт, отца слова вспоминает, а сама думает: "Вот бы верных себе дружинников собрать подле, таких, кто истинно её служить будет, а не тех, кто за княгиню её не считает". Ждут ведь всё, когда Цветане семнадцать исполнится и замуж выйдет за князя Кудеяра. Тогда муж её и станет их князем, ему они служить будут. Хоть и законная наследница Вэзелика Павича она, только девицы власть не дадут, да Любава, слишком умы смущает и нашёптывает. Так что верят ей, и на княжество земель Павича хотят зятя её возвести.

Взгляд цепляет на вершине холма рваные флаги кочевников. Вот и они, значит верно всё Ниворг просчитал — увидели кочевники дружину кнжны, шевеление пошло среди них, сейчас погоня будет. Но тревожно на душе у Ярки — непрост Тагархан, не может он поверить и попасться в ловушку… Жаль, что Ниворг не хочет слушать, жаль…

Вздохнула Ярка, косу с плеча назад закидывая. Кафтан парчовый, алый, золотом расшитый, камнями дорогими поблескивает, шапка соболем отороченная взгляд её непокорный прикрывает, в ушах серёжки лучики света отражают, на пальцах перстни рубинами сверкают.

— Княжна! — подскакал на коне к ней Мирап и указывает на холм вдалеке. — Увидали нас, сейчас погонятся. Ай молодец князь Ниворг, какой план задумал.

— Командуй, чтобы коней разворачивали и рысью пойдём, а как с холма кочевники спустятся, так в галоп пускай, по левую руку русло реки должно быть, — сдержала себя княжна, что сейчас Мирапа на место ставить, когда пыль от коней кочевников уже поднимается. Да и слова обидные, что план Ниворга хорош пропустила, раз считают его план хорошим, так тому и быть.

Конём одной рукой управляет, на рыси ведёт, сама оборачивается. Много кочевников за ними погналось, да только у Хана их тысячи. Значит не пустил в погоню он много верховых, неужели учуял засаду?

Свист и улюлюканье стало разноситься по долине, кони под дружиной заплясали, чуя что настигают их. Поводья рвут, в галоп срываются.

— Дружина, — звучно Мирап прокричал, — держим реку по леву руку и скачем быстро!

И все кони, подгоняемые всадниками, сорвались с рыси в галоп. Пыль поднялась, застилая пеленой их движение, а сзади как облако серое надвигаются кочевники.

Багрянец летит, лишь копыта земли касаются, нравится ему, когда поводом его хозяйка не сдерживает, а волю даёт. Ярка оборачивается, смотрит, не отстал ли кто, у всех ли кони поспевают.

Впереди излучина реки уже виднеется, там войско князя Ниворга ждёт, вот и кустарник мелкий начался, кони бег замедлили, и княжна повернула Багрянца в серебряную степь. Её дружина за ней последовала, и кочевники на всём скаку идут следом, саблями машут, свистят, улюлюкают, как зверя гонят.

Уводит их Ярка за собой, заманивает в ловушку, но не верит, что ловушка эта не захлопнется и для них. Обернулась, пригнувшись к красной гриве коня и видит, как скрытое насыпью войско Ниворга лошадей вскачь пустило. Кони по излучине реки несутся, брызги воды поднимают, кочевников уже настигают.

Пришпорила коня Ярка, нужно быстрее уводить свою дружину вперёд, чтобы дать войску Ниворга настигнуть кочевников на просторах серебряной степи. Она под ноги Багрянцу взглянула — а ведь и правда серебро кони топчут. Не была она здесь никогда, да и зачем, коль молва говорит, что долину драконы охраняют. Нет нужды у неё на драконовы земли заходить, хотя самих их она видела, как в небе парят, серебром глаз слепят — красиво…

Трава странная под копытами коней, не видела она такой — деды ковылём её называют. На скорости и не рассмотреть, но как паутинки серебра на стебельках. Вот бы остановить Багрянца и чудо такое в руку взять…

Стрелы пролетели, свистом своим отрезвляя и возвращая в происходящее. Кочевники из луков стрелы по её дружине выпустили, но коней не останавливают, хоть и видят, что теперь им отступать некуда — позади них войско скачет. Оказались кочевники посредине двух дружин, но не верит в этот план Ярка, она год как с Тагарханом сражается, хоть и видала того только вчера и то издалека. Да не в созерцании друг друга дело, а в понимании, что умный воин Степной Хан, хорошо военное дело знает и победить его непросто.

Потянув поводья на себя, княжна подняла руку.

— Дружина! Отстоим землю нашу древнюю, очистим её от врагов!

С этим кличем звучным, вынув меч из ножен, развернула княжна коня и поскакала на тех, кто преследовал их. Багрянец ноздрями затрепетал, ускорил бег и на полном скаку ворвался меж скачущих на них кочевников. Ярка рубанула одного мечом поперёк, чеканку пластин защитных пробила, видела, как кочевник с седла падает. Сама же пригнулась к шее коня, а потом и вообще вбок свесилась, а там, где она ещё секунду назад сидела, сабля кривая прошлась, воздух срезая. Вернулась княжна в седло и с маху всего другую саблю на неё направленную, отбила, а дальше всё закрутилось. Рубище пошло такое, что только успевай удары отбивать, а то головы не сносить.