Сказание ковыля серебряного

Глава 8

В небе парили драконы. Красота их полёта завораживала взор, размах крыльев впечатлял, а серебро чешуйчатых тел слепило глаза, отражая лучи солнца. Ярка бросала взгляды в небо и ловила себя на мысли, что любуется красотой полёта их. Если бы не опасность от них исходившая, она остановила коня и смотрела бы сказочное зрелище, которое открылось взору. Вот только огонь сжигал всё вокруг и нёс смерть. Нельзя было замедлить бег Багрянца, нужно уходить с серебряной травы.

Скача сквозь пламя, Ярка видела Ниворга и его вехничей, они тоже поняли суть произошедшего и собирали уцелевших, уводя их в сторону реки. Мелькнуло лицо Буслава, перепачканное сажей и кровью. Он помогал выбраться из-под упавшего коня дружиннику, не бросил товарища в беде.

— Мирап! — прокричала Ярка, увидав того. — Дружину к реке уводи! К реке!

Что-то ответил Мирап, да неслышно за рёвом пламени и хлопками огромных крыльев, но видно понял, а то метался с сотниками, не зная где спасение искать.

Теперь и самой отсюда скакать можно, вроде нет более никого из дружины, все к реке на конях несутся, от огня драконов спасаясь.

Скачет Ярка, Багрянца подгоняет, быть изжаренной пламенем - не лучший конец для того, кто земли древние от кочевников спасти должен. Взгляд в сторону сам ушёл, а там лучник хромая бежит, спотыкается, нога ранена, штанина кровью обагрена. Ярка осадила коня, развернула, подскакала к лучнику, даже вроде узнала его, кажись из своей дружины, руку ему протянула. Тот не стал спрашивать, что да как, с помощью руки княжны на коня взобрался, сзади. Как только лучник за пояс её ухватился, чтобы на скаку не упасть, Ярка опять Багрянца в галоп подняла. Только тяжело коню двоих нести, чувствует это княжна, а здесь кромка леса и около её ещё верховых двадцать мечется, отстали от дружины, пламенем отрезанные.

— К реке уходить нужно! — прокричала княжна.

Верховые уж хотели туда коней направить, но дракон из дыма вынырнул и прямо на них пошёл. Видит Ярка, что не прорваться всадникам в сторону реки, дракон бушует, не даёт им туда уходить.

Решение пришло сразу, да и о чём тут думать. Спрыгнула он с коня, лишь крикнула лучнику:

— Багрянца береги!

Сам стяг на земле валяющийся подняла, знамя кочевниками оброненное, и помахала им. Дракон глазом повёл, а потом и голову повернул. Летел он сначала на всадников, а увидев что стяг со рваными краями в небе развевается, повернул на него.

Всадники закричали, да неслышно только, но видя, что княжна в сторону леса побежала, развернули коней и к реке поскакали, и лучник за ними на Багрянце. Ярка же сколь было мощи, несётся к спасительному лесу. Тень дракона закрыла солнце и её настигла, рык раздался, и жар пламени накрыл. Успела Ярка в сторону отскочить, хорошо там овражек небольшой и ручеёк внизу течёт, она в него и упала вместе со стягом. Пламя поверху прошло, она жар его даже под водой чувствовала. Вынырнула, поднялась из воды, и опять к лесу побежала, смотря как дракон в небе разворачивается всем своим длинным телом с хвостом гибким, и опять на неё летит.

Страшно, аж дух захватывает, но бежит Ярка со стягом, уж деревья первые начались, здесь она стяг в дерево воткнула, не бросать же знамя, пусть и вражеское, но знамя любое почитать нужно, так пусть развевается, а сама дальше побежала, меж деревьями петляя. Ещё несколько раз дракон опалял пламенем её сверху, да деревья спасали. Высокие они и дракон не может ниже спуститься, над ними летает, рычит и пламя извергает.

Бежит Ярка, а деревья всё выше становятся, и лес всё более густой, так что и день в нём не день, свет солнца не проникает сквозь кроны пушистые. Поначалу княжна помнила, что река по леву руку должна быть. Да только пока от дракона бежала, столько раз направления меняла: то коряга какая попадётся, то кустарник густой, вот всё в голове и перемешалось. Остановилась, лишь своё дыхание и слышно, голову подняла, сквозь кроны небо кусочки небольшие видать. Присмотрелась, подождала — нет более дракона, невидно его. Прислушалась — птицы щебечут, ветер листвой в кронах играет, перебирает её нежно так.

Вытерла пот с лица, волос в глаза лезущей назад откинула и опустилась на траву, а она мягкая такая, мягче перины её пуховой — лечь и заснуть.

Стряхнула усталость враз накатившую, за дерево ухватилась и поднялась на ноги. Что сидеть, чего ждать? Вечереет, нужно из леса выбираться.

И побрела Ярка куда глаза глядят. Лес древний, деревья несколько человек взявшись за руки не обнимут, ветви свои к земле склоняют, через них пробираться приходится, трава под ногами то невысокая, а то такая, что за сапоги сафьяновые обматывается, как удерживает. Идти заставляет себя княжна - главное идти, а то так здесь и сгинуть навечно можно. Мысли нехорошие в голову лезут, она их гонит от себя, нельзя такому позволять в голову лезть. Покуда ноги её держат, будет она идти, а там глядишь и выйдет куда…

Ночь накрыла тьмой беспроглядной, но идёт Ярка, руки вперёд выставила, то что впереди попадается обходит, спотыкается, падает, встаёт и идёт дальше. Лес пахнет свежестью, она с неба росой стекает, воздух пить можно, какой вкусный стал, птицы ночные голоса подают, зверь дикий воет. Меча с собой нет, потеряла она его, когда с Тагарханом боролась, зато кинжал есть, его Ярка любовно сжимает. Если зверь дикий появится, значит биться с ним будет.

Вот и луна взошла и серебром прорезала тьму беспроглядную. Сказочным лес стал, да красивым таким, что все страхи ушли. Любуется княжна листиками с капельками росы в свете луны, травой освещённой её мягким светом, тенями причудливыми от деревьев вековых. Так и бредёт и неважно, уж куда, когда красота такая вокруг что глаз радует.

Показалось или смех услышала. Остановилась, прислушалась, нет, не показалось — голоса девичьи нежные, и смех такой, как колокольчики переливчатые. Обрадовалась и пошла туда, где слышно, что есть живые.

Поплутала ещё немного, смех всё слышнее и слышнее, вышла на полянку небольшую с озером лесным и замерла. Неживые это смеялись так.