Сказание ковыля серебряного

Глава 15

Возвращаясь в стан ют, Тагархан вскользь ухватился за воспоминания, они отогнали ненужное и вернули его в ту ночь, как уехал он от Чалха в неизвестность, которую хотел познать.

Степь большая свободой дышит, конь сил полн, вот они и скачут, траву приминая, покуда день не настал, и солнце в зенит не вошло.

Из-за холма показались всадники, человек десять, увидели его и направили коней. Тагар ждал, когда они подъедут, пусть он и один, но бежать не будет.

— Эй! Слезай с коня, шапку, халат и сапоги давай, и можешь проваливать. Коня мы тоже заберём, — с усмешкой прокричал всадник в надвинутой на глаза меховой шапке, размахивая саблей.

— Попробуй забери коня, — внимательно следя за всеми и уже продумывая нападения, Тагар ждал, когда один из всадников подъедет чуть ближе.

— Тогда и жизнь твою заберём! — прокричал разбойник, вынимая саблю.

Как дикий зверь, Тагар прыгнул с коня на того, кто проезжал мимо него. Разбойник не ожидал нападения, и, потеряв равновесие, они вдвоём упали с коня. Его саблю ещё в падении выхватил Тагар, а приземлившись на землю, откатился в сторону и рубанул по нему не щадя. Лишь усмешка проскользнула по линии губ Тагара. Запрыгнул он на своего коня с саблей в руке, и сам пошёл в атаку.

Две головы покатились с плеч в траву степную, ещё двоих ранил смертельно, живот пропоров, а остальные сабли опустили.

— Стой! — прокричал разбойник. — Давай вместе держаться, так не пропадём, и еды себе добудем, и жизнь от других защитим.

Смотрит на них Тагар, под ним конь горячится, копытом землю роет, а он видит в их лицах восхищение и страх.

— Мне нужны те, кто служить мне будет, — равными он их себе не считает — он сын Хана Золотых ют, хоть и погибшего.

— Ты моложе нас, с чего я тебе служить буду? — ответил разбойник, и клинок в ту же секунду вонзился ему в горло, выпущенный меткой рукой Тагара.

— Я буду служить тебе, — прозвучал ответ.

Обернулся Тагар, слыша уверенность в голосе произнёсшего эти слова.

— Как зовут тебя?

— Узул. А тебя, воин?

— Тагар, — помедлив, добавил, — Хан.

Вот так всё и началось. Теперь были у него воины и Узул, который стал его правой рукой.

Прошлое рядом, оно как тень, стоит отвернуться от солнца, и ты её видишь. Тень исчезает, если солнце заполняет светом, и прошлое ушло, оставив с ним наступивший день.

Подъезжая к стану, Тагархан уже видел, как Карам неспешно двигается к нему. Большая белая собака легко преодолевала расстояние, чуть опустив голову и из-под полуприкрытых век держа цепким взглядом всех.

Спрыгнув с коня, Тагархан положил руку на голову Карама, тот сел у его ног, позволяя себя гладить.

Кочевник увёл под уздцы вороного жеребца, а Тагархан дождался, когда к нему подойдут Узул и яртагулы. Под его ногами пыль степи. Расчистил её перед собой от мелких камешек сапогом невысоким Тагархан, и опустился на корточки, а Карам лёг подле него, положив голову на массивные лапы. Достав кинжал с чеканной ручкой, камнями обсидианами чёрными украшенный, и стал чертить им в пыли степной говоря:

— Вот наш стан за холмами, потом поле идёт, где битва была, а дальше скалы хрустальные. К скалам с другой стороны леса идут, по которым войско рыцарей пробирается. У подножья хрустальных скал степь серебряная драконами охраняется. Между лесом и степью серебряной есть дикое поле с деревцами небольшими и холмами. Хочу я рыцарей встретить на нём. Мы знаем, что к серебряным скалам они идут, но не знаем, что им в этих скалах нужно. А может и не к скалам идут, а захотят по кромке между скал и серебряной степью пройти и тогда они к нашему стану приблизятся. Не хочу допустить я этого. План таков — мы сами по кромке пройдём между скал и серебряной долиной. На равнине среди холмов и перелесков затаимся, а как рыцари из лесу начнут выходить, так на них и нападём. Им неведома будет наша численность, и не станут они бой долго вести, неразумно это. Отступят обратно в лес, нам это и нужно. Мы их в лес загоним, и сами на равнине, у скал хрустальных юты разобьём. В лесу им тоже на конях воевать несподручно. Будут они искать другие пути обхода. Вот мы и посмотрим - какие, — прищурил глаза Хан, а в пыли у его ног уже вся карта нарисована была, только смотри и запоминай, что да как.

— Нам нужно по кромке между скал и степью пройти, драконов не встревожить, — размышлял Узул, указывая ятаганом на карту в пыли.

— Ночью будем кешхетов отправлять, — играя клинком в руках с перстнями, говорит Хан, — по пятьдесят всадников, не более. Пусть шагом идут тихо, в тени скал скрываясь. Если их драконы заметят, то в галоп коней поднимай. Всадников немного, они быстро проскочат, не мешая друг другу и не сбиваясь в кучи. А может драконы и не заметят, тогда так за несколько ночей и отправим верховых в дикое поле.

— Встретим рыцарей, — усмехнулся в чёрные усы яртагул Нэль. — С такими мы ещё не сражались. Говорят, их латы стальные защищают.

— Наши сабли и сталь рубят, — яртагул Тарунг достал полумесяц сабли, сверкающей на солнце.

— Стальные рыцари не остановят нас кочевников степных, — встав, Хан смотрел поверх голов воинов вдаль. — Покорятся нам все эти земли и станут нашими!

— Степной Хан, веди нас в бой! — прокричали яртагулы, засвистев, заулюлюкав, так что лошади заметались, пасущиеся невдалеке, подняв пыль.

— Пойдём, Карам, покормлю тебя свежим мясом, и воды чистой налью.

Не ел Карам мяса с чужих рук и водой брезговал, если хозяин сам пиалу с водой ему не поставит.

Сидя на невысокой лежанке и смотря на медленно поглощающего кусок мяса Карама Тагархан вспомнил тот день, когда он вернулся в юту Чалха.

Он выполнил слова шамана и в свои двадцать лет приехал туда, где начался его путь. Своих кешхетов, которых теперь у него было более тысячи, он оставил в соседней долине. За эти четыре года к нему шли и шли кочевники, слыша о Хане, который покоряет земли и берёт под свою защиту тех, кто на них живёт. Набеги разбойников и других кочевников не давали жить спокойно в степи. Он дал людям то, что они ценят — жизнь. К нему шли те, кто хотел защищать свои степи и завоёвывать другие земли.