Сказание ковыля серебряного

Глава 16

Покров сна ещё сковывал очи, оставляя картины увиденного. Сильные руки держали так крепко, как обнимали. Тела соприкасались, казалось, и во сне Ярка чувствует, как её вжимает в серебро травы Тагархан…

Выдернуть себя из сна и открыть глаза, это нужно, чтобы забыть привидевшееся хотя и реальностью всё было, но забыть нужно.

Взгляд останавливается на зеркале, стекло которого луч солнца вскользь касается. Пылинки на нём отражаются тонким налётом, в лучах света видно движение их. Тучка солнышко приглушила в яркости, и пылинки исчезли, зеркало прозрачное, чистое, смотрись в него, себя только увидишь.

Почему он медлил? Что ждал? Зачем из пламени вытолкнул? Почему руки его сильные до сих пор плечи помнят, и дыхание, что ветерком кожа ощутила.

Откинула Ярка одеяло душное, встала, к занавесам окна закрывающим подошла и солнца пустила в покои, новый день настал, ночным видениям не место здесь. Забыть всё нужно.

Служка Ежи дверь приоткрыл, засопел, боясь побеспокоить, но потом проскользнул внутрь и засуетился, одежду княжне подавая.

Когда во двор вышла Ярка, там уж дружина её и Ниворга собралась. Мирап виден, Буслав с дружинниками стоит, все толпятся, тихо переговариваются, князя Вэзелика ждут. Если собрал он их здесь, значит неспроста. Знала Ярка что сейчас объявит отец её командование над всем войском и была готова к этому, пальцы нервно перстни крутят, то кафтан лазоревый, золотом расшитый, одёргивают. Коса заплетённая с гребнем русалочьим по спине бьётся, меч на поясе расшитом побоку висит, она на него руку положила, взгляд на Ниворга бросив. Тот всё уже знает, смотрит волком, лицо мрачное, но раз пришёл, то значит принял волю своего отца Ставрома и подчинился ей.

Шум по толпе прошёл, как волна прокатилась и стихла. Вэзелик Павич вышел, на ступенях белокаменных стоит, возвышаясь над морем людским.

Стал он говорить воинам своим о войне, которую ведут они за земли древние и что в битве этой, только объединившись, победить смогут. Нет места сейчас личному, когда жизнь народа в опасности. Кочевники и рыцари - вот враги, а меж собой не имеют они права злобу держать.

Дружина слушает, соглашается, в глазах свет зажигается от слов Вэзелика, землю свою отвоевать хотят.

— Подойди ко мне, княжна Ярка, — указал рукой в перстнях Вэзелик на место, куда должно встать княжне. — И ты, князь Ниворг, подойди, — когда встал тот подле, произнёс князь Павич. — Назначаю я княжну Ярку, дочь мою командовать всем войском, которое теперь едино. Присягни, князь Ниворг, княгине Ярке в вере и подчинении её воле.

Помедлил Ниворг, испепеляя взглядом Ярку, а затем подойдя, преклонил колено.

— Ты теперь моя княгиня, тебе служить я буду, воле твоей подчиняясь, — произнёс громко, так чтобы все слышали, и голову склонил.

Шум голосов как волна штормовая, прокатился и смолк, и стали дружины колено преклонять, признавая Ярку княгиней своей.

— Воины, — голос Ярки прорезал тишину, — я ваша княгиня, клянусь защитить землю нашу древнюю!

Вынула меч Ярка и подняла его, поймав луч света, который заискрился на гранях смертоносного лезвия.

— Победим врага! — звучно прокричала Ярка и все встав, повторили этот клич.

Встал подле Ярки князь Ниворг, и покуда дружина ликовала, произнёс:

— Недолго тебе мной командовать. Лучше я Кудеяру присягну, чем твою волю выполнять буду.

— Ты мне присягнул, и сейчас мою волю будешь выполнять, — серебром стали сверкнули глаза Ярки.

— Сейчас буду, покуда Кудеяр, не стал мужем Цветаны законным.

Пересеклись их взгляды, как клинки в битве сошлись.

— Дела нужно обсудить, вехничей всех в зале собери, я дам распоряжения по передвижению войска, — приказала Ярка.

Чувствуя, как сдерживает ненависть Ниворг, Ярка внутрь пошла, там её Ингвар и вехничи уже ждали. Рядом с ней шли, защищая.

— Ух, как зол князь Ниворг, — Ингвар приметил всё произошедшее, — но смирился и преклонил колено.

— Мне его смирение не нужно, нам вместе сражаться. Пусть не о злобе думает, а о победе нашего войска.

— Верно, княгиня, говоришь.

Обернулся Ингвар видя взгляд Ниворга в спину княжне брошенный. Только княжна не одна, они с ней рядом, защитить смогут.

Тяжело дался этот день Ярке. Собрала она вехничей в просторной палате со столом в центре, там и Мирап и Буслав были, и Ниворг со своими вехничами. Ярка говорила план свой, указание давала, куда они войско поведут и какой дорогой, где посты расставят. Решила она, что нужно часть войска вернуть к излучине реки, где шатры Ниворга стояли, которые кочевники пожгли, ещё часть к броду через реку поставить. Место это хорошее и дозорным видно движение кочевников, а если нужно и отпор им можно дать.

Вторую часть войска через лес Ниворг поведёт, держа реку по праву руку, там мост есть, вот по нему он войско и переведёт, лагерем там встав. Мост этот охранять нужно, по нему всегда отступить за реку можно, а если нужно сжечь его и тогда ни кочевники, ни рыцари не перейдут реку — широкая она в том месте и глубокая.

Для лагеря место хорошее, по леву руку леса густые, сзади река с мостом, а впереди равнина с холмами и леском небольшим, а далее дико поле начинается. Оно до хрустальных скал идёт, справа серебряная степь простирается. Выгодное положение у лагеря будет - и рыцарей, из-за лесов выходящих, заметят, и отпор дадут и кочевникам, так как на эту равнину проникнуть можно, только если по кромке пройти между хрустальных скал и серебряной степью.

Сказав всё это, назначила она командовать первым войском Мирапа, а в подручных ему Буслава дала, а вторым, что по мосту пойдут — князя Ниворга.

— А сама княжна, где будешь? — обжигая ненавистью взгляда, Ниворг по карте, на столе лежащей, рукой провёл.

— Выйдите все, раз поняли мой план, только ты князь останься, — дождалась Ярка покуда все вехничи по ковру шаги заглушающему покои покинут, и дверь резную позолоченную затворят за собой. Видела как Ингвар задержался, во взгляде тревогу прочёл, но махнула рукой, в перстнях драгоценных, и тот тоже удалился.