Сказание ковыля серебряного

Глава 18

Рассвет только забрезжил, а Ярка уже очнулась от сна. Руку тяжёлую, её обнимающую, аккуратно приподняла и выскользнула с ложа неширокого, хотя вчера оно казалось огромным, когда тело тяжёлое её вжимало в простынь холщовую.

Бросила взгляд на лицо незнакомца — узкий полукруг бороды светло-русой губы чувственные обрамляет, лицо красивое, мужественное, на лоб спутанные пряди волос вьющихся в цвет бороды спадают, которые вчера в косу рубленную по плечи собраны были.

«Имя его интересно узнать, хотя зачем?» — такие мысли в голове промелькнули. Вчера они и не говорили даже, да и о чём, когда каждый насытиться хотел, плоть удовлетворить. Получила она именно то, что любит — властные руки, даже синяки на плечах остались, напор страстный и желание подчиниться. Только утро развеяло туман в разуме, и чувство неправильности поселилось в душе. Раньше такого обострённого в себе восприятия Ярка не знала, а сейчас хотела стереть из памяти ночь. Вроде и удовольствие получила, да только не так всё.

Оделась быстро, косу наспех заплетённую тряпицей обмотала и с остатками одежды выскользнула за дверь, стараясь не шуметь. Там в темноте налетел на что-то, чуть не упала, а приглядевшись узнала Ингвара.

— Ты что здесь делаешь? — кафтан надевая и уходя вниз по лестнице, Ярка глаза прячет.

— Охраняю тебя, моя княжна, — потягиваясь, Ингвар разминал затёкшие за ночь сидения на ступеньках мышцы.

— Я тебе комнату оплатила, чтобы выспался…

— Я привычный и так нормально сны просмотрел. С тобой я, княжна, чтобы не спать, а твой сон охранять.

— Коней готовь, — только и произнесла Ярка.

Сама пошла к колодцу во дворе, из ведра умылась, воды в ладоши зачерпнула, испила, холодная, чистая, весь стыд ночной смывает. Вроде легче стало. Да и некогда о содеянном думать. Впереди дорога, в лесу ведьму найти нужно.

Ингвар коней подвёл, как Багрянца Ярка взяла, сам на своего вскочил.

— Зачем князь Кудеяр в град Великий Светлок едет? — произносит Ингвар повод в руках распрямляя. — Сестре вашей Цветане ещё год до замужества ждать.

— А ты откуда знаешь, что он в Светлок едет? Видал что ль его?

— Так и ты его, княжна, видала, ночевали вы вместе.

Нога в стремя Яркой поставленная соскочила от услышанного. Она замерла, взгляд на Ингвара подняв.

— Ты, княжна, не знала что это Кудеяр был? — видит Ингвар, что лица на Ярке нет, побледнела, стоит за коня держится.

Отвернулась Ярка к шее коня, прижалась лбом пылающим. Но ничего уже не исправить. Так и ехали всю дорогу, каждый в своих мыслях. Какие у Ингвара - Ярка не знала, а вот его мысли как дикие звери сжирали. Она бы эту ночь из жизни вычеркнула, да не в её власти. Как теперь с этим жить? Как в глаза сестрице своей смотреть…

К ведьменому лесу подъехали в самую середину дня. Деревья высокие тень бросают на траву зелёную. Лес стоит, как другой мир, неизведанный — здесь солнце и свет, а там тени и мрак. Отбросила княжна мысли о содеянном, нужно сейчас о настоящем думать.

— Как ведьму-то найдём? — даже глаза на Ингвара поднять стыдно.

— Сама она нас найдёт. Молва сказывает, нужно идти по тропинке в лес, а как туман начнётся, так это ведьма колдует. Тех, кого она хочет видеть, туман к её дому выводит, а тех, кого не хочет, туман по лесу кружит.

Так и вошли они в лес не зная, удастся ли ведьму увидеть или суждено им сгинуть в тумане.

Широкая тропинка по которой сначала кони шли бок о бок, постепенно сужалась, и вот уже кони идут один за другим. Ветки деревьев приходится руками от лица отводить, да самим пригибаться всё ниже к шеям коней, чтобы под ними пройти. Они за волос цепляются, как держат. Вот и тряпица, что коса обмотана была на ветке осталась, не стала Ярка за ней возвращаться.

Тропинка извилистая, всё вьётся и вьётся меж деревьев, вроде кажется, вот сейчас закончится она. И куда тогда идти? Но как будто кто-то подшучивает над ними, и тропинка продолжается. Ветки такие густые и так низко растут, что с коней они слезли, поводья с шеи лошадей сняли и в руках повели.

Лес пахнет зеленью, под деревьями грибочки встречаются, Ярка примечает их шляпки небольшие, засматривается. Грибы собирать не любит, да и не княжеское это дело, а вот полюбоваться ими всегда рада. Смешные они, когда под листиками прячутся. Пока на красоту древнего леса отвлеклась, тропинка исчезла, а под ногами топко стало.

— В болото кажись зашли, — аккуратно Ингвар ступает по мху травы, под ним может и ничего не быть, так и провалишься в зыбучую трясину.

Кони идут, чавкает под ними трава мокрая, ветки над головой небо закрывают, лучики солнца лишь самые тонкие сквозь них проскальзывают. Когда под ногами такая вода стоит, то держаться лучше подальше друг от друга, чтобы вдвоём в тину не провалиться. Ингвар подотстал, Ярка слышит как конь его по воде чавкает, сама идёт вперёд. Что оборачиваться, нужно выбираться отсюда.

Ветерок вроде подул, да с ним и туман стал подниматься. Всё вокруг уже не так ясно видно и шаги туман приглушает. Обернулась Ярка, вроде за деревьями Ингвар с конём, а вроде и нет его. Видно плохо, всё в тумане, ничего не разобрать.

Зверь дикий завыл, да так близко, что Багрянец осадил назад, повод из руки вырвал и стал пятиться. Ярка пытается его голосом успокоить, руку протягивает, чтобы повод ухватить, но вой опять так близко прозвучал, что в испуге конь с места рванул и в тумане скрылся.

Зверя дикого Ярка не боится, при ней кинжал её и сноровка есть, к охоте с детства её отец приучал. А как иначе, когда леса небезопасны, нужно уметь постоять за жизнь свою.

Прислушалась, больше воя не слышно, вообще ничего не слышно. Туман густой вокруг и тишина, как подушкой пуховой уши закрыты. Хотела звать Ингвара, да что толку. Если бы тот рядом был, то тоже звал её, а раз не зовёт, значит в этом тумане в разные стороны заплутали они.

Стоять на месте не стала, идёт по мху болотному, ветки руками раздвигает, капельками росы на листочках любуется. В тумане всё красивое, как серебро разлито, воздухом разбавлено и дышишь им и пьёшь росою.