Сказание ковыля серебряного

Глава 19

Чай в большой чашке согревал, Ярке нравился его вкус и аромат. Он пах лесом после дождя, полем в мареве зноя, сладкой земляникой. Акана кидала травы в чайник висящий над огнём, а потом разливала чай в чашки.

Маленькая избушка, в которой помещался деревянный стол, пара лавок — одна у стола, другая у невысокого оконца, кровать, застланная лоскутами ткани и очаг с огнём и ещё шкаф без дверок, в нём было много баночек разных с цветками засохшими, листочками и ягодками. В углу лежали яркие, оранжевого цвета тыквы. Солнышко проникало внутрь сквозь ветхие полуприкрытые шторки на небольшом оконце, его лучики отражали игру пылинок на дощатом полу с выцветшим половиком.

Банка варенья стоит на столе, а рядом блюдечко и ложечка. Ярка ела удивительно вкусные ягоды, смакуя вкус, как изысканное лакомство и запивала чаем. Мысль, что верный ей Ингвар сейчас в болоте омрачила сознание.

— Не волнуйся за него, — напротив неё Акана сидела в деревянном кресле, и взяв спицы что-то разбирала из вязания.

— Ты угадываешь мои мысли? — улыбнулась ей Ярка.

— И конь твой сам найдёт тебя, как только уйдёшь ты отсюда, — наконец новый ряд в шарфе, который она вязала был сделан. Спицы ловко забегали в её пальцах, накидывая петельки пряжи и создавая узор.

— Почему рыцарь тоже заснул? — в глаза рыжие смотрела Ярка не боясь, задавая тот вопрос, на который хотела ответ получить.

— Мне скучно, — капризно звучит голос, — я живу тьму веков.

Заворожено следила Ярка как ловко рождается узор под взмахами спиц.

— Помоги мне дракона найти. Может тебе что нужно, я всё исполню.

— Неразумная ты княжна, что ведьме такие слова говоришь, — спицы стали создавать полотно вязаное, как волшебством рождалось оно на глазах у Ярки.

— Верни мне клинок мой, — опять их взгляды встретились, и опять увидела Акана лишь сердца открытость в глазах княжны.

— Хорошо, я верну тебе твой клинок, — с пылом в голосе ответила Ярка.

Клубок скатился с колен девушки, Ярка ловко его перехватила у сидящего на половике чёрного кота, который уже нацелил свою когтистую лапу на шарик ниток шерстяных. Акана протянула ладошку небольшую, браслетики на её руке заскользили, сбиваясь в едино. Взяла она клубок ниток и поднесла к губам.

— Ни далеко, ни близко, ни высоко, ни низко, — произнесла Акана. — Держи, — протянула княжне клубок, — дойдёшь до хрустальных скал, брось его на землю, покатится он в скалы, разматываться станет. Как нитка закончится — там и дракон с клинком спит.

Улыбнулась ей Ярка и уже вставать хотела.

— Подожди, — опередила её Акана, подошла к лавке, где она сидела, и гребень русалочий из кармашка в юбке достала. — Не ошибись княжна, кому волос гребнем расчешешь, для него целым миром станешь, — и воткнула гребень в волос её серебряный. — А теперь иди.

Не стала ничего говорить Ярка, встала, поклонилась Акане и пошла из избушки. Покуда шла через поляну, лист золотой её осыпал с деревьев, солнышко осеннее сквозь кроны пробивалось, ветерок шуршал в опавшей листве.

Как зашла в лес, так опять лето наступило, лес зелёный, трава сочная под ногами, листья в кроне шумят, зеленью наполненные. Обернулась — нет той поляны, лес кругом и побрела вперёд, вроде просвет виден, деревья реже стали расти. Вышла на прогалинку лестную, а там конь её траву ест. Подняла голову Багрянец, заржал призывно, узнал хозяйку.

Ярка навстречу ему пошла, тёплую шею обняла, похлопала по ней ладонью, одаривая лаской мимолётной за верность.

Тропинка под копытами коня стелется, по ней и едет Ярка, а вскоре лес поредел, и видит на поваленном дереве Ингвар сидит, озадаченно по сторонам смотрит.

— Отпустила тебя ведьма, — выдохнул груз напряжения Ингвар, — а я всё жду, и жду тебя, моя княгиня.

— Как получилось, что отстал ты? Мы ведь вместе шли.

— Так ведьма же этого захотела. Я кричал тебе, что есть мочи, но не слышала ты меня, всё вперёд шла, а передо мной болото встало, вот и повернул я обратно, — подтянул подпругу своему коню, который пасся Ингвар, и в седло запрыгнул. — Удивительная ты княжна — русалки тебя отпустили, и ведьма отпустила живой.

— Она взамен клинок хочет получить, я ей обещала вернуть его, за это клубок ниток дала, по нему мы ту пещеру и найдём.

Направил Ингвар коня вперёд, а сам улыбку в усы русые прячет, рад что княжна живёхонькой вернулась, да ещё и ведьма клубком ниток одарила им в помощь.

К ночи долгий путь проделали, уж хрустальные скалы видны, да что толку. В ночи в них нет смысла идти, нужно рассвета ждать. Решили переночевать. Здесь места дикие, деревень нет, постоялый двор не найти, так что трава мягкая им кровать на ночь сегодняшнюю.

Расстелили накидки, сёдла под головы положили и легли, так чтобы расстояние между ними было, не мешать друг другу. Слышит Ярка дыхание у Ингвара стало ровным — уснул вехнич его, умаялся. А она и спать не хочет, чай тот у Аканы таких сил ей дал, она даже толику усталости не чувствует. Остаётся лежать на звёзды смотреть. Небо бездонное, как купол накрыло, звёздочки мигают, падают, да так неожиданно, что еле глазом уловить можно их полёт. Не знает она почему они падают, но, наверное, есть те, кто всё знают об этом мире, интересно послушать такое. Луна взошла, серебром чистым на небе сияет. Ночь звуками наполнена, кузнечик стрекочет, лягушки квакают, то шорох слышно, зверёк какой пробежал, а потом вдали филин ухать начнёт. Так и лежит Ярка любуясь красотой мира этого.

***

В эту ночь Тагархан кешхетов своих по кромке хрустальных скал вёл к дикому полю. Уж не первых всадников удалось провести, так что драконы не заметили. Идут кочевники тихо, меж собой не переговариваются, только знаками показывают. Кони ступают неспешно, трава невысокая шаг их заглушает. По праву руку скалы хрустальные, по леву руку степь с ковылём серебряным, а впереди дикое поле.

Не верил Тагархан, что скалы могут быть из хрусталя, а увидев засмотрелся на красоту такую. Сверкают они на солнце, вершины их снегом припорошены, а внизу хрусталь где сколотый, а где ровный, так что глаз слепит.