Сказание ковыля серебряного

Глава 21

Слова звучали слышанные ранее: «Ни далеко, ни близко, ни высоко, ни низко…». Очнулась Ярка от сна, а губы сами шепчут услышанное. Клубок ниток рыжих, как листья осенних деревьев, лежал подле. Взяла его Ярка в руки, любуется. «Неужели он дорогу в пещеру к дракону укажет? Вот волшебство чудное какое».

По светлому быстро доехали до хрустальных скал. С коней спрыгнули, расседлали и пастись отпустили. На конях в скалы не проехать, тропинки узкие вверх идут, скользкие, ведь действительно хрусталь это, где сколотый, а где поверхность ровная, лучами солнца играет. Идут по ним, а Ярка всё красотой любуется, диво такое, глаз не нарадуется. Ингвар идёт, оборачивается, но княжну не торопит. Постарше он её будет, и душой наверное очерствел, что это лишь горы для него, да блестят, и небо голубое в поверхности скал отражается. Но не за любованием они здесь, вот он и идёт вперёд, тропинку получше выбирает.

Поднялись на поверхность ровную, внизу степь ковыля серебряная, на неё Ярка сверху глянула, аж дух перехватило, а за ними скалы всё выше и выше стремятся к самому небу лазоревому.

— Бросай, моя княжна, клубок свой волшебный, — произносит Ингвар, уже и не зная куда теперь идти, — пусть указывает нам дорогу, — сам думает о том, чтобы ведьма не обманула. Хитрая она, нельзя ей верить.

Достала Ярка клубок рыжий нити, подержала в руке и бросила со словами:

— Укажи нам клубок волшебный, где найти дракона спящего в пещере хрустальной.

Упал клубок на хрусталь скалы и покатился. Переглянулись Ингвар с Яркой, медлить не стали, за ним пошли. Чудо дивное, клубок не вниз катится, а вверх по тропинке, всё выше и выше ниточка рыжая разматывается.

Идут они за ним, еле поспевают. Вскоре и снег под ногами захрустел, белизной глаз слепя. Снега немного, ветром он сдувается, лишь чуть-чуть сапог в нём проваливается, след оставляя. От снега белого хрусталь скал ещё краше стал. Его блеск как укрыли снежинками резными. В руки их Ярка берёт, а они осыпаются, как драгоценность невиданная.

Долго шли по скалам, клубок рыжий меньше и меньше становится, ниточка же разматывается. Солнце закатное лучами яркими скалы хрустальные освещает, снежинки ветром поднимаемые в его лучах кружатся.

Вышли Ингвар и Ярка на хрусталь озера застывшего, то ли лёд под ногами, то ли стекло, не разберёшь. Прозрачный, его толщина видна, а что под ней - и не разглядишь. Идут как по зеркалу, так до самой середины его дошли, вокруг скалы снегом покрытые, солнце закатное, а они в самом центре озёра загадочного стоят, и ниточка рыжая здесь и закончилась.

Не успели словом обмолвиться, как треск раздался, за ним ещё и ещё, и весь лёд под ногами трещинами пошёл, колоться стал. Ингвар секундой не успел княжну за рукав ухватить, у той под ногами хрусталь в осколки превратился, и вниз осыпаться стал.

Падает Ярка, даже схватиться не за что, видел, что Ингвар руку ей тянул, да не успела ухватить. Всё вниз летит: она, и осколки льда прозрачного, и снежинки белые, и солнце меркнет, лишь небо над головой ещё видно.

Очнулась Ярка от холода на лицо ложащегося, оказалось это снежинки медленно на лоб его и щёки падали. Приподнялся, вроде цела, невредима. Осмотрелась — в снег она упала, мягкий, пушистый. Вокруг хрусталь осколками осыпавшийся, и над головой свод изо льда, сквозь который свет проникает, становясь как лёд голубым. Так что вокруг светло, бело-голубое всё, красивое, чистое.

Поднялась, снег белый какой, а стены ледяные голубым светятся. На пещеру похоже то, где она очутилась. Только пещера большая, просторная, голову вверх поднимать нужно, чтобы свод ледяной над головой увидеть.

Идёт Ярка, красотой любуется, а впереди посреди пространства просторного, как гора снега чистого, белого лежит. Подошла поближе и видит — это же дракон спящий. Вот его голова, шея, а дальше всё снегом запорошено, там и не разобрать где крылья, а где хвост драконий. Ещё ближе подошла к морде огромной, не страшно ей, когда красиво так, что глаз не отвести. Голова дракона на снегу белом покоится, дыхание его из ноздрей огромных снежинки пушистые вверх поднимает, а они кружась на чешую его серебряную оседают.

Ещё шаг сделала Ярка, и руку протянула, к носу его прикоснулась — холодный, как метал под ладонью ощущает, но всё же живое это создание. Она рукой провела, как гладит, а в сердце жалость бьётся — красота такая спит столько времён, мира не видит, под Луной на ковыле серебряном не пасётся.

Клинок из сердца его нужно вынуть, чтобы заклятие разрушить и оживёт тогда дракон. Стала обходить его Ярка как шея идёт драконья, так и она ступает. Руками снег отбрасывает, пытается найти клинок. Пальцы мёрзнут, но сердцем кровь её греется, желанием оживить дракона. Долго снег откидывала в сторону, покуда не увидела рукоятку клинка. Не думая взялась за него обеими руками и потянула на себя. Клинок вышел как по маслу, Ярка не ожидая такого назад упала, на снег, а дракон в тот же миг ожил. Голову поднял, ворох снежинок взбаламутив, глаза открыл, а они синевой слепят. Из пасти огромной рык раздался, оглашая пещеру, всё затряслось вокруг, ещё больше снежинок закружилось.

Дракон поднялся, с себя снег стряхивая, и крылья огромные расправил, так что стены пещеры осколками хрусталя стали осыпаться.

А Ярка как сидела, так и сидит в снегу, клинок в руке держа, и зачарованно смотрит на невиданное зрелище.

— Человек… — прогремело эхом по пещере, — зачем разрушил проклятье древнее? Зачем клинок вынул из моего сердца?

Не страшно Ярке даже от рыка такого, когда чудо дивное созерцать ей довелось. Услышала она голос дракона, и вопрос его, на который отвечать нужно.

— Пророчество гласит, что будешь ты подчиняться тому, кто вынет клинок, — смело ответила Ярка вставая. — Мне сила твоя нужна, чтобы врага победить, чтобы земли древние защитить.

— Тебя обманули, я не служу никому! — эхом громким эти слова по пещере разнеслись, смешиваясь в вихрем снежным, хрусталём стены зазвенели и осыпаться стали. — Клинок силу свою потерял, много веков прошло.