Сказание ковыля серебряного

Глава 22

Менялся лес на глазах Хана. Выходили из него рыцари в латах, лучи солнца отражающих. Кони под ними все в металл закованы были, вроде и не кони совсем, а невиданные создания, устрашающие своей грозной красотой. Заполнялось дикое поле всадниками железными, и казалось не счесть их.

Стоя на возвышенности, скрытый от глаз листвою, Тагархан созерцал врага нового, с которым биться будет. Не страшен ему был их грозный вид, пусть и защищены они железными латами, да сабли острые у его кочевников, не остановит лезвие ятагана броня защитная.

Подле Тагархана Узул на коне сидит, ждёт когда час придёт. В его взгляде Хан не видит страха, и не такое Узул повидал, чтобы испугаться. И час пришёл, уж много рыцарей вышло из леса, и много их дошло до подножья скал хрустальных, к кромке их приблизившись. Поднял руку Тагархан, ждали сигнала этого кочевники. Стрела из лука была выпущена, так что каждый её увидел, уже зная, что делать нужно.

Там, где деревья были, меж которых рыцари шли, стрелы с них посыпались. Прятались в их кронах Хана воины, а по команде ожили, сверху стрелы пуская. Стрела пронзала стыки лат, проходя в тело рыцарей, и коней стрелы разили, попадая коням в ноги, там, где пластин металлических не было. Кони на дыбы взмывали, всадников своих роняя.

Не ожидали рыцари нападения, шли они по перелеску спокойному, солнце светит, ветер травой играет, а вокруг ни души. Только обманом всё это оказалось, каждое дерево сейчас смерть несло.

Назад, в лес отступать несподручно было. Оттуда всё шли и шли колонны верховых, невдомёк которым, что засада впереди. И спасаясь от стрел разящих, направили рыцари коней вперёд, а там и была ловушка приготовлена.

Выкопали в земле кочевники ямы неглубокие, да с кольями, так что кони в них застревали. Сзади на них всё новые и новые всадники летели, не успевая коней отвернуть и росла куча, смешавшись из людей и коней. Звон металла, ржание лошадей и крики рыцарей, только усиливали неразбериху, и никто уже не слышал своих командиров.

Опять поднял руку Тагархан, и опять стрела была выпущена в небо. Чёрные всадники пустили коней своих вскачь. Сам Узул вёл их в бой. Ворвались они между теми, кто в ловушку попал и уже из неё выбраться не мог и теми, кто меж деревьев метался, не зная где спасения искать. И не было им спасения уже нигде. Как смерч проносились кони кочевников. Не спасало железных рыцарей ничего, падали они с коней и ими же были затоптаны.

Те, кто из леса ещё выходил, увидели происходящее, стали коней разворачивать и обратно в лес уходить. Не зная врага, не стали они в бой вступать, а видя ловушки им расставленные, решили командиры рыцарей уводить конных в лес. В войне не всякое отступление проигрыш. Иногда такое отступление время даёт и потом победу принесёт.

Только не все рыцари уже могли обратно в лес вернуться, дорога туда чёрными всадниками была отрезана. Видя это, направили коней своих рыцари железные в сторону хрустальных скал.

Лишь этого Тагархан и ждал просчитав, куда они спасаться будут. Там меж хрустальных камней была им дорога расчищена, и шла она по расщелине вглубь скалы. Скалы в этом месте только начинали вверх идти, много камней крупных лежало, плато неровное образуя. К нему по расщелине рыцарей Тагархан и хотел направить. Ведь не знали всадники железные, что нет оттуда выхода, прискачут они на плато неровное, где за каждым камнем кочевник прячется, а на самих скалах лучники сидят, стрелы острые приготовив.

Когда стали рыцари к хрустальным скалам коней своих направлять, Тагархан развернул вороного жеребца и обходной дорогой в сопровождении кешхетов поскакал.

К плато ровному шла тропинка небольшая, вот по ней Тагархан и скакал, опережая рыцарей, сокращая расстояние, срезая путь. Там его кешхеты ждали, коней сдерживая, чувствуя, что вскоре бой начнётся, и верный Карам невдалеке лежал, ожидая хозяина.

Вылетел Тагархан на разгорячённом коне к ним, осадил жеребца, к яртагулу Нэлю обратил взор:

— Далеко рыцари?

— Сейчас по расщелине скачут, скоро здесь будут, — в глазах яртагула пламя горит, бой предвкушает, живёт он такими мгновениями, в этом смысл тех, кто с Ханом по степям кочует.

— Ждём сигнала, — вдыхая воздух уж пахнущий кровью, Хан смотрел в небо, ожидая как стрела взлетит. Это его дозорный возвестит, что рыцари до плато доскакали, а там и кешхеты вылетят на них, рубя саблями.

— Степной Хан, — подбежал к коню яртагул Тарунг, — мы в скалах вот этих поймали, — показывает рукой в перчатке на двух пленников, вдали стоящих.

Бросил взгляд Хан в сторону, и глаза серебром резануло. Не поверил увиденному, коня направил. А ведь и вправду это княжна. Хоть и в одежде простой, да руки спереди связаны, верёвкой крепкой, только стоит как на трон взошедшая, перед таким взглядом все кочевники глаз отводят, такой взгляд колено преклонить заставляет.

Изогнулись губы тонкие Хана под усами чёрными, подъехал он к княжне, с коня надменно на неё смотрит. Он-то не готов смутиться перед величием осанки и гордо поднятой головы с волосом серебряным уж косы растрепавшейся. С коня смотрит на княжну, заставляя ту голову поднять и снизу вверх на него смотреть. Да вот и это величие не убавило в зоре булата чистого.

Хан коня на княжну направил, так чтобы та отступила назад, под ноги себе смотря. А княжна стоит, не шевелится, видно решила быть затоптанным конём, но шагу не уступив.

Хотел Хан с размаху нагайкой за такой взгляд ударить, все перед ним головы склоняют, никто не позволяет так стоять, да рык услышал. Карам стоит, шерсть на загривке ощетинилась, в глазах пустота, то ли на него рычит, то ли на княжну.

— Степной Хан, стрела!

Крик раздался, и время исчезло, уж не до княжны.

— С этих глаз не спускать, — отворачивая коня от лица княжны, бросил Хан, понимая, что он отступил, а княжна так и стоит, ни шагу не сделав.

Злость подавил в себе Хан на надменность княжны, не до неё сейчас. Будет ещё время косу её отрезать и к седлу привязать.