Сказание ковыля серебряного

Глава 28

Сон прекрасный стал растворяться и не удержать его. Очнулся Хан от того, что рука его на мехе тёплом лежит. Глаза открыл, присмотрелся, а это Карам под ладонь голову положил и ждёт, когда он проснётся.

— Нашёл меня, мой верный Карам, — рука собаку гладит.

Прохлада утра пробудила капельками росы, убрав остатки сна. Встал Тагархан с ложа из цветков душистых, огляделся. Гладь озера лесного лучи солнца встающего отражает, невдалеке конь его траву сочную срывает, а грива его цветами украшена.

Омыл лицо водой росы с лепестков, в волосах на гребень пальцы наткнулись. Вынул его, смотрит. Хотел в воду кинуть, зачем он ему, да передумал, обратно в волосы воткнул, пусть будет пока. К коню подошёл, цветы с гривы сорвал, зло под копыта бросил. То ли на коня злится, то ли на себя. Как на вороного жеребца запрыгнул, произнёс:

— Раз пришёл сюда, значит, знаешь, как и выйти из этого леса. Веди Карам в стан ют.

В сторону тропинки неприметной собака побежала, за ней Тагархан коня направил. Верит он Караму, тот дорогу найдёт из леса заколдованного.

Скачет Хан, а в голове мысли бродят. Зверя своего сдерживает, злости не даёт разум затмить. На княжну злость его, за все поступки совершённые ей. Бежала от него обманом с помощью гребня волшебного, ещё и приворожить решила, неужто думает, что колдовство на него повлияет. Его Чалхва от всех приворотов защитил, заговорил от волшебства и наговоров. Русалочье колдовство ему не страшно. Если бы ни слова шамана, то убил бы княжну и рука не дрогнула, а теперь поймает и за косу притащит Чалхве в юту. Зачем только шаману она нужна?

Тем временем дружина княжны отражает набеги кочевников.

«Ох, лютует Тагархан», — лишь об этом говорят воины, а Ярка мысли гонит, в голове роящиеся — это она причина такой злости Хана. Усыпила его гребнем волшебным, бежала, да ещё и замысел разрушила о сожжении моста. Вот Хан и злость вымещает. Вторая неделя пошла, а кочевники передышки им не дают.

Ярка обязана напор их сдержать, не уступить. В седле она с утра до вечеру. Сама дружиной руководит, и расстановку сотен проверяет. То до лагеря под командованием Мирапа с Ингваром верным доскачет. Там тоже неспокойно, кочевники всё пытаются оборону Мирапа прорвать и в тыл зайти. Но поставила Ярка лагерь Мирапа так, чтобы излучину реки, где мелко и перейти конным можно — держать, а часть сотен направила к броду. Мирап справляется, не даёт кочевникам в тыл их войска зайти.

Основные стычки боевые происходят на диком поле. Туда Тагархан своих всадников направляет, и там их Ниворг в бою встречает. Князь Ниворг своей дружиной руководит, Ярка слушает, все его приказы чётко выполняет, понимает, что не до личных сейчас обид, когда такая напасть пришла.

Дозорные регулярно вести приносят о рыцарях в лесу, правда, те видно пока не спешат нападать, затаились. Ярка уж и не знает хорошо это или плохо.

Каждый день как последний проживает, тяжело даётся её войску отражать нападение кочевников. Те и ночью могут в бой пойти, так что все спят посменно, меняя друг друга в боевых выездах.

Направила Ярка коня на холм невысокий. Объезд с Ингваром она сотников делала, смотрела, как в перелеске ловушки на деревьях смастерили, сети расставили, и берёзки гибкие к земле притянули, если придётся отступать, то только ножом острым по верёвке резануть, и взмахнёт берёзка вверх, останавливая всадников на неё налетевших, а сверху сетка прочная на их головы упадёт.

Князь Ниворг подъехал, как должно отчёт о дне сегодняшнем произнёс. Ярка видит — не смирился Ниворг положению своему, но держится правильно, не позволяет себе более насмешек над ней.

— Всадники! — дозор прискакал, на конях взмыленных. — Кочевники на конях едут через дико поле, сотня не более.

— Мало сегодня Тагархан послал нас крушить, — вехнич Ниворга говорит, смотря в даль.

— Задумал, наверное, что-то…

Слова Ингвара в зычном крике князя Ниворга потонули:

— Все за мной! За землю древнюю! Порубим кочевников, посягнувших на неё!

— Стой! — только и успела крикнуть Ярка, да кто услышит, когда всадники коней вскачь пустили. А слова Ингвара в сознании засели: «Задумал, наверное, что-то…» — Это засада!

Её только Ингвар и слышал, который так и стоит с ней рядом, смотря, как сотники князя Ниворга несутся на кочевников. Кочевники-то навстречу скакали, а потом враз коней повернули и обратно пошли.

С холма всё это Ярка наблюдает. Мало кочевников, вот азарт у Ниворга и появился, и у его дружины догнать тех и порубить. На это видно и был расчёт. Только что делать? Как в ловушку не дать воинам попасться?

— Бери две сотни, Ингвар, и скачи с ними по кромке леса, — Ярка влево рукой указывает, — я две сотни возьму, и правей пойду. Видишь, кочевники в сторону леса уходить стали? Там ловушка. Ты успеешь со своими, а я обойду их и лучникам дам команду стрелами их отвлекать. Там и князь Ниворг разберётся, что ловушка это, и отходить станет, а мы его прикроем.

Понял Ингвар, но не тронулся с места.

— Не оставлю я тебя одну, моя княгиня.

— Выполняй приказ, Ингвар! — глаза холодом металла сверкнули.

Не стал более перечить Ингвар, поскакал в сторону дружины, чтобы за собой повести. Ярка в другую сторону коня направила, за ней верховые.

Всё так и сложилось. Заманили кочевники отряд Ниворга своей малочисленностью. Не успел князь до них доскакать, чтобы мечом порубить. Из леса те, кто в засаде были, выскочили на конях свежих, и на Ниворга с дружиной полетели. Хорошо Ингвар подмогу вовремя привёл. Ярка тоже успела лучников расставить, они в шеренгу стали, коней остановив, и стрелы выпустили. Не удалась ловушка Хану, но много полегло в бою. Видит Ярка, как Ниворг с кочевниками бьётся, отступая, и как дружинников теряет. Воины его падают, меч в руках до последнего держа.

Лучники стреляют, отходить своим возможность дают. Стрелами отрезая кочевников, чтобы не догоняли. Кочевники тоже быстро план переиграли и повернули коней на Ярку с лучниками, увидев, что она в малочисленности, и её отрезать от своих можно.