Сказание о Бессмертном

Глава 3. Ужас на крыльях

X век, 915 год. Параллельное измерение.

Всю неделю дул холодный северный ветер, гоняя волны на море и тёмные, грозовые облака на небе. Временами с серых по-осеннему небес срывались одинокие, тяжёлые капли дождя, которые падали на мутную гладь воды, вызывая лёгкую рябь. За прошедший час дождевых капель становилось всё больше и больше, и вот уже холодный, проливной дождь хлынул сплошной стеной, распугивая случайных прохожих, заставляя их в весёлой панике бежать под крыши и навесы.

Тридцатилетня Даитра с лёгкой завистью следила из своего окна за бегущими по мокрым и блестящим улицам юными влюблёнными парочками; совсем молоденькие юноши держали своих возлюбленных за руки, те радостно визжали, словно маленькие девочки, радуясь больше своей первой любви, чем дождю. Когда-то и она, Даитра, была такой же юной, беспечной шестнадцатилетней девчонкой, без ума влюблённой в своего жениха. Где они теперь, её весёлые года? Ну, вышла она за него замуж, и что?

Женщина судорожно вздохнула, сморгнув невольно набежавшие на глаза слёзы от острой жалости к себе. Проклятый  пьяница! Вечно прохлаждается в кабаках  вместо того, чтобы работать. Да и детей не дали Боги, так что, верно, никто не подаст Даитре на старость лет стакан воды, никто не будет оплакивать её, когда она будет лежать на смертном одре.

Дождь барабанил в окна, как настырный нищий странник, желающий, чтобы его пустили внутрь; женщина распахнула окна настежь, и в комнату вместе с вездесущим шумом улицы ворвались свежесть и приятный запах морского прибоя. Где-то вдалеке, на Центральном острове несколько раз ударили в колокол. Даитра похолодела: недобрый знак – колокол бьёт, когда случается что-то чрезвычайное, хорошее, или не очень. А разве может случиться что-то хорошее в такой мрачный, слякотный день? Следом за этим кто-то снаружи что есть силы, забарабанил в дверь, едва не вышибая её с петель:

- Открой, Даитра! Открывай сейчас же!

Путаясь в длинном платье, женщина бегом спустилась по лестнице на первый этаж, чтобы открыть той, голос которой она узнала бы из тысячи – он принадлежал её старой знакомой, можно сказать, бывшей подруге. Они перестали общаться, когда Даитра узнала, что к ней ходит её муж, якобы делать мужскую работу по дому, помогать бедной вдове. От осознания того, чем они там на самом деле занимались, у Даитры сами собой сжимались кулаки и стискивались зубы. Но сейчас в голосе этой распутницы звучала такая неприкрытая паника, что женщина вмиг забыла про все обиды.

Когда Даитра открыла дверь, её взору предстала дрожащая не то от холода, не то от страха создание с припухшими, красными глазами и уродливо перекошенным лицом:

- Даитра, твой муж… Мне так жаль!

Женщина ошалело смотрела на ту, которую долгое время справедливо считала врагом – нет, не так, - главной злодейкой своей жизни. Теперь эта дура стояла перед ней с искажённым от ужаса и горя лицом и, без конца всхлипывая, то шептала, то выкрикивала одно-единственное предложение:

- Он умер!

- Его тело нашли?

- Да! У него вырезано сердце, а на лице – смертельный страх, как будто его убило нечто жуткое! Даитра, мне страшно! Вдруг оно придёт и за мной?

Не дав ей выговориться, женщина с силой захлопнула перед носом зарёванной соперницы дверь и, обхватив голову руками, сползла по выбеленной стене на пол.

«Допрыгался, алкоголик. Допился до чёртиков. Чёртики тебя и порешили»

Дождь кончился, из-за туч выглянуло солнце, принеся с собой свет и тепло. Вот ведь как бывает в жизни: лето, хорошее погода, радуга на небе, а ты в одночасье осталась вдовой, хоть и летами не стара. Раньше Даитра думала, что небеса приберут к своим загребущим рукам её мужа, когда им обоим будет по семьдесят… ну или по шестьдесят пять от силы.

Какое-то время она просто сидела, отрешённо вслушиваясь в удаляющиеся шаги соперницы, - теперь уже бывшей, - и к стуку одиноких, запоздалых капель об оконное стекло; её голова болела призрачной ноющей болью, виски ломило… Даитра раскачивалась из стороны в сторону, не убирая рук от головы, и тихонько поскуливая, как побитая недобрым хозяином собака.

Что ей теперь делать? Как жить?

Вдовы всегда были в Иномирье в положении изгоев – суеверные жители считали, что это Боги отняли у них мужа из-за недостаточной веры бедных женщин. Как правило, у них тут же изымались дом и всё хозяйство, и так они вынуждены прозябать на правах нищенок, пока какой-нибудь сердобольный (и немолодой)  мужчина не возьмёт их в жёны. Такое случалось не очень часто, если не сказать редко – вдова должна была быть юной, или же сказочной красавицей, чего Даитра никак не могла сказать о себе. С её по-крестьянски загорелой кожей, жёсткими чёрными волосами и длинным носом вряд ли нашёлся бы желающий взять к себе такую некрасивую жену.

                                                 * * *

С похорон мужа прошло три дня, а Даитра всё никак не могла прийти в себя: ей казалось, что стоит ей вернуться домой, как она увидит его, - пусть пьяного, злого и не выспавшегося, - но живого и невредимого. Она бы простила ему и частую выпивку, и посещения борделей, и даже шумные посиделки с поддатыми дружками. Лишь бы он были жив.