Сказание о Бессмертном

Глава 5. Судьба близнецов

Её облачили в благоухающие дорогим парфюмом шелка, на её голову надели изящный золотой венец – символ королевской особы, перешедший ей по наследству от Вассара. Невесомые и лёгкие, словно видения, девушки нанесли на её и без того бледное от природы лицо тонкий слой белоснежной пудры, на губы – розоватую помаду из розового масла, и уложили её густые золотые волосы в высокую причёску.

Весь зал, в котором Роксане предстояло короноваться, был украшен лилиями и нарциссами, всюду горели разноцветные фонари, сновали туда-сюда празднично одетые слуги, разнося прохладительные напитки и закуску. Но вся эта красота казалась тусклой по сравнению с обликом юной Королевы, которой предстояло взойти на престол этим вечером. Роксана и сама это понимала; наслаждаясь всеобщим вниманием и восхищением, она улыбалась широкой улыбкой, как тогда, во время коронации отца, и её сияющее лицо затмевало звёзды на небе. Никогда ещё девушка не была так счастлива.

                                                             * * *

- Мерзкий демон! Проваливай на все четыре стороны! – толпа свистела и улюлюкала, бросая в Толли тухлые яйца и помидоры; бедному юноше было больно смотреть в эти искажённые ненавистью лица, и он шёл, опустив глаза. Вместо привычных дорогих одеяний из шёлка и атласа на нём теперь были жалкие лохмотья, его голова была посыпана пеплом в знак позора и унижения.

С грустью Толли оглядывался на дворец, который долгое время был его домом – всё его существо противилось, не желая уходить оттуда и, тем более, оставлять там свою единственную сестру, совсем одну.

Юноша понимал, каким опасным он казался в глазах всех этих людей, и потому понимал и прощал их, но разве это уменьшало его душевную боль?

- Ишь, глазки-то потупил, как красна девица! – загоготал какой-то рослый плечистый мужчина, потянувшись, чтобы ударить Толли по голове, но стража заслонила бывшего принца:

- Пусть идёт, куда хочет. Не трогайте его.

У реки Скай был широкий приток, ведущий от Центрального острова к самому краю Иномирья, куда боялись направлять свои корабли купцы и мореходы, ведь там начинался Перекрёсток Миров – загадочное и, вероятно, опасное место, откуда никто ещё не возвращался. 

Куда ещё было идти Толли, как не туда? Он не боялся смерти – потерять всех близких гораздо хуже, чем умереть.

Шагнув в выделенную ему жалкую лодчонку, юноша налёг на весло и направил её туда, отправляться куда было самоубийством.

                                                          * * *

- Да здравствует Королева! Слава Королеве Роксане!

Роксана шла по красной ковровой дорожке, усыпанной лепестками роз; окружающие её подданные открыто любовались ею. Они бросали ей под ноги цветы, чтобы путь юной Королевы был приятен и сладок, как цветочный аромат.

В воздухе витали запахи  благовоний, яблоневого цвета и смеси из дорогих духов собравшихся на коронацию женщин. Все жители Иномирья были одеты в свои лучшие наряды: мужчины – в тёмно-синие камзолы, дамы же – в нежно-розовые и белые платья, похожие на подвенечные. Атмосфера казалась настолько заряженной торжеством, что готова была заискрить и взорваться фейерверком.

Вот кончилась ковровая дорожка, и девушка ступила в храм почитаемого в Иномирье божества; здесь было прохладно по сравнению с царящей на улице жарой, но ещё сильнее пахло благовониями.

Седой жрец в тёмно-синем, почти фиолетовом одеянии склонился перед ней в почтительном поклоне, и, согласно обычаю, Роксана тоже должна была поклониться. Как же ей не хотелось склонять голову перед каким-то стариком, но что поделать?

Когда Роксана подняла голову, то увидела, как старый жрец улыбается, глядя на неё с отеческой теплотой и любовью, как когда-то смотрел Вассар:

- Вот ты и стала Королевой, дитя.

                                                                * * *

Толли не успел отойти далеко от Иномирья – прошло всего два, или три часа с того рокового момента, как он отчалил от родных берегов. За эти несколько часов непрерывного плавания море кончилось, и началась суша – много-много сухой, потрескавшейся земли с высохшими чёрными деревьями, растущими вразброс то здесь, то там. От отсутствия привычной воды Иномирья юноше поневоле стало жутковато: он ещё никогда не видел местность, похожую на пустыню.