Сказание о Бессмертном

Глава 9. История Тёмных детей

В постоянных заботах о судьбе народа прошёл год, хотя Роксане он показался слишком долгим – ей почудилось, что этот год был длиною в десяток её жизней, десять раз по двадцать лет. Жителям же Иномирья минувший год не показался таким уж длинным: точно так же, как и всегда они собирали осенью урожай, зимой катались со снежных гор, весной ходили в лес, наслаждаясь свежим цветением природы; летом сеяли хлеб, затем – снова осень и снова пора собирать всё тот же урожай.

Роксане было в тягость само творение добра, ей почти физически не хватало злых поступков, к которым она так привыкла за предыдущие девятнадцать лет своей беззаботной жизни. Свободной жизни, которая вот так и закончилась в тот момент, когда девушка села на королевский престол. Со своей обычной, ставшей уже привычной тихой злостью, от которой не было хуже никому, кроме неё самой, Роксана наблюдала со своего балкона за копошащейся на улице бурной людской жизнью и по обыкновению не чувствовала ни тоски, не зависти.

Убивать!

Как хотелось бы ей хоть на минуту вернуться в счастливое детство – счастливое не потому, что тогда отец был жив, а брат рядом с нею, а оттого, что в тогда она могла беспрепятственно похищать жизни ненавистных двуногих тварей, делаясь от этого сильнее.

Убивать, убивать!

Роксана до боли в костяшках стиснула перила балкона, еле слышно скрипнув зубами. Мука, какая мука, какое страдание! Без энергии, которую Роксана подпитывала убийствами людей, её красота спала, - правда, пока так незаметно, что на это обратила внимание только она сама, - но девушка ясно осознавала, что это начало конца. Сначала увянет красота её совершенного лица: кожа побледнеет ещё больше и, в конце концов, станет серой, ясные зелёные глаза потускнеют, из них уйдёт живой огонь, - потом потихоньку, по крупицам начнёт уходить Сила, и вскоре Роксана будет выглядеть как самая обыкновенная юная жительница Иномирья. Если не хуже.

У самых ворот послушалось монотонное, гугнивое пение, показавшееся Тёмной Королеве из-за её дурного настроения апофеозом мерзости. Невольно поморщившись, Роксана перегнулась через перила и смогла увидеть длинную цепочку из жрецов, собравшихся прямо под её балконом – это они так мерзко пели, воскуряя благовония, от запаха которых девушке чуть не стало плохо.

- Ваше Величество! – заметив наблюдающую за ними Роксану, один из жрецов, в котором чувствовался главный, смиренно склонил седую, начавшую лысеть голову и робко улыбнулся. Этой улыбкой он напомнил девушке того жреца, который надевал ей на голову корону во время Церемонии, но не стал от этого в её глазах более симпатичным, - Вы так много сделали для Иномирья, и потому наш культ бога Лютинга  намерен оказать Вам великую честь, моя Королева. Мы решили, что наш народ полюбит Вас ещё больше, ежели Вы соблаговолите стать Верховной жрицей бога Лютинга и возглавите наш культ.

При этом старик поднял руку, в которой он держал палочку с благовоньем. Лучше бы он этого не делал.

В груди Роксаны взыграла даже не ярость, а настоящее бешенство, какое бывает у дикого животного, сражающегося за свою жизнь во время охоты, что ведёт на него человек. Она и почувствовала себя таким животным в тот момент, когда старик поднял благовонную палочку; острый, терпкий запах благовония поднялся струйкой к ней на балкон, и от него защипало глаза, запершило в горле. Роксана согнулась пополам, её выворачивало от сильного, болезненного кашля, выворачивало наизнанку, и ей казалось, что ещё чуть-чуть – и во время этого кашля через рот выпадут её внутренности. Она прикрыла рукой рот, и когда отняла ладонь от лица, увидела на ней капли крови. Эти красные бусинки-капельки подействовали на Тёмную Королеву как красная тряпочка на быка; слишком долго она страдала, сдерживаясь, и ради чего?

Роксана выпрямилась, резким движением мазнув рукой по лицу и размазав по нему кровь, и страшно закричала. Этот полный ярости крик донёсся до небес, те ответили оглушительным громом с молнией; в тот же миг небо закуталось тучами, хлынул проливной ливень вперемешку с крупным ледяным градом. Тёмная Королева стояла на балконе, холодный осенний ветер развевал её длинные светлые волосы, и заходилась от сумасшедшего, дикого хохота, сменившего ярость и боль.

Она насмешливо смотрела, как жрецы во главе с тем мерзким старикашкой творят защитные знаки, обращаясь к своему богу, и молятся – кто беззвучно шевеля губами, а кто в полный голос. Роксана в наслаждении раскинула руки, подставив лицо ветру, дождю и граду; всё это время она блаженно улыбалась, впервые за время своего правления и не переставала громко смеяться.

- Ваше величество! – девушка захохотала ещё громче, когда услышала в голосе Верховного жреца намёк на сочувствие. Какое он имел право жалеть её, когда она была так счастлива! – Моя Королева, прошу, одумайтесь! Вы совсем не похожи на Вашего брата-демона!

- Демона? Демона?! – Роксана так хохотала, что ей казалось, она сейчас потеряет сознание или умрёт, в глазах уже потемнело от жуткого веселья, - Ты этого добряка называешь демоном, жалкий сморщенный стручок? Толли слишком слаб и нежен душой, чтобы называться хотя бы демоном, он такой же, как вы, святоши, только что вашему богу не молится!

Не переставая жутко, почти до потери сознания, хохотать, девушка снова закричала, вскинув к небу счастливое, вдохновенное лицо. От звука её пронзительного голоса рушились в море дома и замки, поднимая огромные волны, которые заливали сушу; с тёмных небес слетали ослепительные молнии, убивая на месте всех, кто помимо своей воли оказывался в воде.