Сказание о Бессмертном

Глава 12. Крах языческих богов

- Не хочу! Пусти меня, ты, чудовище! – высокая длинноногая девица с непропорционально большой грудью и длинными светло-рыжими волосами билась у него в руках, визжа, брыкаясь и царапаясь, как дикая кошка, а он с хрустом выкручивал её тонкие руки.

- Ты будешь моей! Только моей! Будешь!!!

- У меня есть жених!

- Считай, что он уже мертвец!

- Костяной человек! Кощей!!!

Что это? Она правда сказала это? От растерянности Кощей выпустил руку девушки и она, отчаянно шипя, бросилась в угол и затаилась там, сверкая оттуда на него своими большими голубыми глазами. Но нет же, не могла эта девчонка в точности повторить её слова, таких совпадений просто не бывает! Монстр застыл, беспомощно хватая ртом влажный смрадный воздух темницы, пропахший сыростью, крысами и нечистотами, и чувствуя, как наполняются слезами глаза – как всякий раз, когда ему стоило вспомнить о своей самой чистой и, что уж говорить, единственной любви. О Василисе.

- Ты отпустишь меня? – как же точно она уловила его слабину, хитрая чертовка! Ярость, накатившая на Кощея после этих её слов, затмила, заслонила собой нежность к Василисе вместе с ностальгией по невозвратному прекрасному прошлому. Вместо ответа монстр шагнул к девице, одним лёгким движением разрывая на ней рубашку и, обнажив её грудь, навалился на неё всем телом, насильно впиваясь поцелуем ей в губы.

- Пусти! Пусти!

- Мой господин!

Кощей с коротким хрипом оторвался от жертвы, его взгляд всё ещё был полон животного желания, когда он осматривался в поисках говорившего. В проёме двери, бледный как смерть, стоял один из его слуг, имени которого монстр не помнил, но знал парня по прозвищу, которое ему очень подходило – Медведь.

- Чего тебе?

Вместо ответа Медведь порывисто, как-то жалко и трусливо вздохнул, подтолкнув вперёд ребёнка лет семи. Девочку.

                                                               * * *

- Что с тобой, мой Карий? Ты не узнаёшь меня? – как дико и неестественно было слышать полный страсти голос взрослой девушки из тела маленького ребёнка! Кощей похолодел. Хозяйским движением он отпихнул от себя испуганно запищавшую пленницу и уставился на девочку испуганным, диким, полубезумным взглядом.

- Моя Госпожа! Это ты?

- Да, мой Карий. Вижу, я сильно изменилась за это время. Не пугайся, я не причиню тебе вреда.

Всё было совсем как тогда, около ведьминой лачуги, той роковой ночью – ничего не изменилось. «Я не причиню тебе вреда». Как будто он боится её, ту, о которой грезил долгими бессонными ночами в своём вселенском одиночестве!

- Я не боюсь тебя, Роксана. Но как же мы теперь будем? Это же немыслимо, неправильно… жить с ребёнком.

- Ты и не будешь жить с ребёнком. Кто сказал, что я собираюсь с тобой жить? – в голосе Тёмной Богини прозвучала такая леденящая кровь злоба, что Кощей похолодел, но гораздо больше страха перед гневом Тёмной Госпожи было раскаяние – он понял, что обидел её.

- Моя Госпожа… Я не хотел.

Как недавно его слуги, монстр опустился на колени перед своей маленькой Госпожой, с раболепием и любовью одновременно глядя в её холодные, как льдинки, зелёные глаза. Но Роксане, казалось, было уже всё равно, унижается перед ней горе-поклонник, или нет: всё с таким же холодно-задумчивым выражением лица она подошла к сжавшейся в углу девушке и склонилась к ней, дрожащей и всхлипывающей от ужаса.

Карию стало ещё страшнее, когда бледная, худая детская ручка скользнула по обнажённой груди жертвы, но, однако, вовсе не в порыве страсти, как оказалось. Длинные острые ногти вонзились в нежную женскую плоть, вырывая тёплое, ещё трепещущее сердце несчастной. Улыбаясь нежной и невинной детской улыбкой, которая при других обстоятельствах могла бы показаться Кощею самым прекрасным, что он когда-либо видел, чудовищная девочка поднесла окровавленный кусок плоти к самому лицу, взрослея на глазах. Или Карию только показалось, что за этот миг Роксана стала выше ростом, а тонкие черты её белоснежного лица стали ещё более женственными и утончёнными?

- Встань, мой Карий. Я прощаю тебя за твои глупые слова, - Кощей и забыл, что всё это время, оказывается, стоял на коленях! Но теперь монстр поднялся, боясь встретиться с Роксаной своими испуганными и обожающими одновременно глазами, чтобы она, его Богиня, ненароком не прочитала в его взгляде, как он любит и как боится её.

- Покажешь мне свою деревню? – девочка улыбалась, кокетливо склонив светловолосую голову чуть набок по-птичьи, как самый обыкновенный ребёнок, выпрашивающий что-то у взрослого.

- Зачем, моя Госпожа?

- Да так, - улыбка Роксаны стала ещё более нежной и загадочной, отчего у давно отвыкшего от женского внимания Кощея потеплело на сердце – он невольно улыбнулся в ответ. Но вздрогнул, когда Госпожа холодно произнесла следующее, уже без тени кокетства, - Хочу навести там свои порядки.

- Твоя воля для меня закон.

                                                                  * * *