Сказание о Цзинь Сюй

Пролог

Пролог

Кап… Кап… Кап…

Тёплые рубиновые капли падали на пол, смешиваясь с уже огромной лужей крови. Цзинь Сюй лежала на боку, прижимая ладонь к глубокому разрезу на животе. Кровь была горячей, почти обжигающей, и одновременно ей казалось, что лежать в горячей крови невероятно холодно.

Она с трудом подняла взгляд.

Над ней стоял Лун Юн Цзе. Тот самый взгляд — холодный, брезгливый, с едва заметной искрой удовольствия. Раньше она думала, что со временем сможет его изменить. Что после свадьбы, после рождения наследника, он наконец посмотрит на неё по-другому. Теперь, в последние минуты жизни, она поняла окончательно: он всегда её ненавидел. С самого первого дня.

— Ты не представляешь, как долго я ждал этого момента, — произнёс он спокойно, почти ласково. — Годами. Я представлял его… очень много раз.

Цзинь Сюй попыталась ответить, но вместо слов из горла вырвался влажный, булькающий хрип. Кровь уже заполняла рот, мешала дышать. Каждый вдох отдавался острой, рвущей болью в животе.

— За… что? — выдавила она едва слышно.

Юн Цзе приподнял бровь, словно вопрос его искренне позабавил. Он присел на корточки рядом с ней, не заботясь, что его сапог ступил прямо в её кровь.

— За что? — повторил он. — Ты до сих пор не поняла? Чужеземная кукла с волосами цвета мёртвой соломы и глазами дикого зверя. «Красавица великой империи», — презрительно скривил губы. — Каждая служанка в этом дворце была бы лучшей женой, чем ты.

Он наклонился ближе, так что она могла видеть каждую чёрточку его лица.

— Семь лет я терпел твою гордыню. Твою северную грубость. Твои жалкие попытки играть роль императрицы. А потом ты ещё и посмела забеременеть… хотя тебе каждый день подмешивали мускус. Небеса, видимо, решили надо мной посмеяться. Но небеса справедливы — это было временно.

Перед глазами Цзинь Сюй мелькнуло маленькое бледное личико сына. Холодные ручки. Пустая колыбель. Слёзы смешались с кровью на её щеке.

— Гори в аду, — прошептала она по-русски, вкладывая в эти слова всю оставшуюся ненависть и силу.

Юн Цзе резко выпрямился. Он всегда ненавидел этот язык. Для него он звучал как лай собаки — недостойно императорского дворца.

— Заткнись! — рявкнул он.

В два шага он дошёл до резного столика, взял меч обеими руками и вернулся к ней. Лезвие поймало свет масляного фонаря и вспыхнуло холодным, ослепительным блеском.

Последнее, что она увидела, — как он занёс меч над её головой. И она зажмурилась от ослепительного блика стали.

Если вам понравилась глава, буду очень рада вашему отклику — лайк или комментарий помогают понять, что история вам откликается. 💙

Лайк — это как виртуальная печенька автору. 🍪