Сказание о демоне. Часть 2

Глава 12

Я прижала колени к груди. Слезы уже готовы были хлынуть из глаз жгучим потоком, когда вдруг чья-то теплая ладонь мягко коснулась моего плеча. Я вздрогнула и резко обернулась, встречаясь взглядом с незнакомой женщиной.

Ей было около пятидесяти, но в ее облике все еще чувствовались отголоски былой красоты и изящества. Платье старинного покроя, из тех давних времен, когда Западная провинция еще не утратила своего величия и влияния, окутывало ее хрупкую фигуру мягкими складками. Серебристые волосы были уложены в простую, но аккуратную прическу, а в карих глазах, окруженных сеточкой морщин, светились доброта и сочувствие.

- Деточка! - произнесла она мягко, протягивая мне руку с тонкими пальцами. - Поднимайся скорее, не сиди на холодном полу. Иначе потом не сможешь родить крепких и здоровых наследников!

- А я и не собираюсь никого рожать! - выпалила я, поднимаясь на ноги и порывисто заключая незнакомку в объятия. Мой голос дрожал от едва сдерживаемых рыданий. - Я люблю другого! Всем сердцем, всей душой!

Да, я не знала эту женщину, но мне так отчаянно нужна была поддержка, так необходимо было почувствовать чье-то тепло и участие в этом холодном чужом мире. Слезы потоком хлынули из глаз, и я разрыдалась, уткнувшись лицом в хрупкое плечо своей неожиданной утешительницы, вдыхая легкий аромат розовой воды и старинных благовоний.

- Тише, тише! Не плачь, девочка моя! - приговаривала она, нежно поглаживая меня по спине дрожащей рукой. - Пойдем-ка со мной, я заварила целый чайник ароматного чая из лепестков розы. Тебе сейчас просто необходимо согреть и успокоить душу. А уж о твоих мозгах я позабочусь сама уж поверь старой Юне!

- Давай, давай! - вдруг прокричала другая старушка, лежащая на кровати неподалеку. Ее голос был скрипучим и надтреснутым, словно старая бумага. - Вразуми эту дурочку пока не поздно! Втолкуй ей, что к чему!

Мы вышли в маленький унылый садик и уселись за покосившийся каменный столик, потрескавшийся от времени и непогоды. На нем стоял потертый фарфоровый чайник, некогда белоснежный, а теперь пожелтевший и раскрашенный выцветшими цветами. Юна с трудом разлила по чашкам ароматный дымящийся напиток и пододвинула одну из них ко мне.

- Меня зовут Юна, - произнесла она, делая маленький глоток и на миг прикрывая глаза. - Я попала сюда тридцать долгих лет назад, когда была юной и прекрасной, словно цветущая сакура. Император увидел меня на празднике Середины осени и пленился моей красотой. Он тут же взял меня в свои наложницы, обещая любовь до гроба, почести и богатства. Но увы, очень скоро охладел, переключившись на новых юных фавориток. А потом и вовсе сослал сюда, в эту проклятую обитель по указу Докузо.

Юна помолчала, и в ее потухших глазах отразилась бездонная печаль, копившаяся годами.

- Поверь мне, деточка, нет ничего страшнее, чем влачить жалкое существование в этом месте до самой смерти, - продолжила она глухим голосом. - Многие здесь сходят с ума от тоски, одиночества. Другие умирают в расцвете лет, так и не познав настоящей близости с любимым мужчиной, не изведав радостей материнства. Это настоящий ад, и я не желаю тебе подобной печальной участи.

Услышав эти полные горечи слова, я вздрогнула, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. В памяти вдруг ярко всплыло обещание Кагэ - обещание нашей первой ночи, полной страсти и невыразимой нежности. Как же я желаю этого! Как хочу ощутить его прикосновения!

- Не познав... - прошептала я, чувствуя, как щеки заливает жаркий румянец.

- А ну немедленно выбрось этого мужчину из головы! - строго одернула меня Юна, и в ее голосе зазвучали стальные нотки. - Теперь ты принадлежишь самому наследному принцу, девочка. Таков твой долг, твое предназначение. Хочешь ты того или нет. Смирись с этим, прими свою судьбу - или твоя жизнь превратится в бесконечную пытку, хуже самой смерти!

Я сжала зубы, пытаясь подавить рвущийся из груди стон отчаяния и бессильной ярости. Неужели принц и правда сошел с ума? Неужели его одержимость мной настолько сильна, что затмевает разум и толкает на немыслимые безумства?

- Принц словно обезумел! - выпалила я, не в силах сдержать бурлящие эмоции.

Юна отпила глоток чая и задумчиво покачала головой. Ее лицо приобрело странное, почти скорбное выражение, будто она знала нечто такое, о чем боялась говорить вслух.

-А ты знаешь… - произнесла она тихо, почти шепотом. – Хотя нет, забудь!

Лицо Юны вдруг помрачнело, побледнев до синевы. Она судорожно поперхнулась чаем и закашлялась, пытаясь отдышаться. Меня это насторожило, и я прищурилась, внимательно всматриваясь в ее черты.

- Что? Я вижу, что вы что-то знаете, но не хотите говорить! - воскликнула я, стремительно подавшись вперед и хватая Юну за руку. - Прошу вас, поделитесь со мной! Это очень важно, вопрос жизни и смерти!

- Тссс! - прошипела Юна, испуганно оглядываясь по сторонам, будто стены могли подслушивать наш разговор. Она наклонилась почти к самому столу. - Не болтай лишнего, глупая девчонка! Докузо мертва, но даже после того, как голову змеи отрубят, она все еще может смертельно ужалить!

Я застыла, пораженная ее словами, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом от дурного предчувствия. Докузо?

- Говорят, императрица, мать Тамахомэ, сошла с ума незадолго до смерти, - продолжила Юна едва слышным шепотом. В ее глазах плескался неподдельный страх. - Резко, без видимых причин. Ее безумие было подобно лесному пожару - яростным, всепоглощающим.

Стоило мне задуматься над этим зловещим откровением, как вдруг откуда-то сверху с легким шорохом спрыгнул мужчина, облаченный во все черное. Юна пронзительно вскрикнула, словно увидела призрака, и в слепом ужасе бросилась прочь, путаясь в полах своего одеяния. А я замерла, не в силах пошевелиться, будто загипнотизированная удавом крольчиха.

Фигура незнакомца была совершенной, словно выточенной из цельного куска обсидиана. Черный облегающий костюм, расшитый серебряными нитями, подчеркивал каждый изгиб его тела, каждую линию упругих мышц. Лицо скрывала маска, открывающая лишь глаза - невероятной, завораживающей синевы.