Сказание о потерянных осколках

Глава восьмая. О супостате мирном и негордом

Веселился Звездный Град, на радость Великому князю Драгомиру пир закатил. Только разнеслась весть о славном соревновании — и, наверное, все Берское Царство пустилось в пляс во славу будущих победителей. А стольный град, конечно же, пуще и пышнее всех остальных праздновал.

Не мог Лун нарадоваться, видя всеобщий восторг. Гулял Лун по улочкам, почти не боясь и не прячась: в такие дни, когда празднество головы вскруживало, зверолюду становилось плевать, с кем под руку танцевать, со своим или с чужим. А Ящер и подавно расценивался как заморская диковинка, к которой, конечно, подходить опасно, но поглазеть на которую хочется.

Подхватывал громкоголосый народ песни славные, глухие и мощные, какую от Медведя — крупного и могучего — ожидаешь. Лун их все наизусть знал, недаром бок о бок со звездградцами всю жизнь прожил. И «Распрекрасная краса» знал, и «Что ж ты, милая, лика не показываешь», и «Спою я раз — и ноги в пляс». Под них Медведи любили громко притопнуть, да так, что растрясется-расколется дорожка каменная. Зверцы звериц хватали, кружили и щекотали, а те смеялись задорно да заливисто, Лун заслушивался. И не знал, что ему больше нравится — песня или смех, или все вместе.

Доносились запахи сладкие, язык истаял от желания попробовать вкусности, что торговцы вынесли по случаю праздника. На прилавках манили витиеватыми краями широкие солнышки-пироги, пестрели яркими цветами вычурные леденцы, испускали пар пухлые свежие калачи.

Но ни медяка у Луна в кармане не нашлось, чтобы опробовать сладости. А ведь наверняка со всех уголков Берского Царства привезли… Жаль, что семья его не стала провожать, тогда бы попросил их ему прикупить, а сам бы потом отдал.

А вон и детишки играют с разносчиком, пряники ломают! Наверное, братики с сестричками бы здесь повеселились вдоволь. Но так далеко Лун и сам бы их не отпустил: сердце Звездграда, дворец Неизменный, лежал так далеко от дома, что ему самому пришлось встать с первыми петухами, чтобы добраться вовремя.

Вдруг хвост Луна сковало. Вздрогнув, обернулся Лун и выдохнул спокойно: то была всего лишь пухленькая малышка-Медвежонок. Схватив хвост ручками, она обняла чешуйки и, точно хозяйка, глядела на Луна исподлобья, мол, мое, попробуй, отбери! На что Лун мог только улыбнуться и легонько повести хвостом, чтобы высвободиться.

Но то сделал он на свою беду: малышка на ножках не удержалась и, пошатнувшись, плюхнулась на каменную дорогу, так и держа Лунов хвост. Ее когда-то цветастое платьице порвалось, а румяные коленки — ободрались.

Лун и сказать ничего не успел, как из ниоткуда появилась громадная Медведица-мать, подхватывая на руки свое дитятко и отпрыгивая так, что, как Луну на мгновение показалось, сама земля под ней разверзлась. Встала она над скованным страхом Луном, глядя с непомерной высоты и закрывая головой солнце. Поглядела страшно, что аж душа в пятки ушла.

— Прости, я…

— Да как ты посмел мою дочь тронуть, супостат?! Как тебя вообще в город пустили?! — заверещала она на всю улицу. Голос, подобный грому, Луна пригвоздил к месту. — Где все дружинники, чтобы тебя взашей отсюда выгнать?!

А те заявились, тут как тут. Двое таких же высоких Медведей, пристально смотрящих на него злобными глазками-бусинками. Лун в оцепенении так согнулся, что, наверное, в землю врос.

— Судари, уведите его! Он мою дочь побил!..

— Ну а ты что думала, мать? Ящер же! Не надо было оставлять ребенка где попало! — рассмеялся кметь.

— Да как ты смеешь…

— Пойдем, пока тебя по голове не отколошматили, — усмехнулся второй Медведь. — А ты, Ящер, с нами пойдешь, за городскую стену. Там тебе кое-что объясним, а то не портить же зверолюду веселье своими разговорами. Как говорится, сор из избы вынесем…

Не нравилось Луну это «объясним». От таких «объяснений» он всю жизнь бегал…

— Но я… участник соревнований! — собрался с мыслями он.

Застыли на этом все. Даже подтянувшиеся зеваки удивленно заахали.

— Да-а-а? И грамота у тебя есть? — засомневался один из кметей.

Пошарив в карманах, Лун ухватил спасительную грамоту и прикрылся ей. Долго Медведи вглядывались в грамоту, хмыкали вдумчиво, но по итогу выдали:

— И впрямь. На испытания из Военного училища приехал. Кого только в эти Князевы школы не берут…

— Подождите! — встрепенулась мать, все еще держащая растерянную дочь на руках. — А что же с его бесчинствами делать? Вы этот беспредел так и оставите?

— Видно, первый раз придется спустить с рук, — пожал плечами все тот же кметь. — Да и не наше это дело. У них, соревнующихся, права особые. С ними другие дружинники разбираются, наше дело — проводить его на Клыкастый двор.

— Кошмар! Как в этом Матушкой забытом городе вообще можно добиться справедливости?..

— Пойдем, Ящер. Доведем тебя до двора, а там уж будет ясно, врешь ты нам или правда в училище учишься.

— Спасибо большое, — только и смог, что пролепетать Лун.

— Рано благодаришь. Не защищай тебя князев приказ — ты бы давно за стеной оказался.

Не знал Лун, что и отвечать. Но все еще был благодарен. Не всякий готов с ним разобраться, а не сразу бросить в темницы.