Сказание о потерянных осколках

Глава двенадцатая. О равных противниках, по оружию братьях

Бажене не составило труда пройти первые ступени. Стоило ей получить имя противника и прослушать необходимые правила, как она ринулась в бой, но терпела в нем поражение: то ли из-за неожиданно сильного противника, то ли из-за презрительных окликов и полного непонимания зевак.

Но разве не Бажена Крепкий Кулак не раз доказывала свою удаль? Вскоре и звездградский народ в этом убедился: когда Бажена выкинула к ним ошеломленного латника, они мигом возликовали. А дальше — рукой подать до победы.

До боли знакомый запах витал вокруг. Разгоряченная битвой кровь не просто струилась, она бежала по телу быстрее ветра, застилала собою глаза серые, разумные, обнажая дикость и злобу, таившуюся глубоко в душе Бажены. Собака напоминала своего звериного брата, сорвавшегося с цепи пса, раздразненного нерадивым ребенком. Чудом она удерживалась от смертельных укусов — клыки-то у нее были ого-го, как и у всех Собак — как и от сокрушительных ударов. Благо, рядом находились те, кто вовремя менял ей противников. Точно Бажена никогда не прекращала боя, жертвы ее подскакивали одна за другой, и она не выходила из опасного волнения. Соперники и подготовиться не успевали, как Бажена замахивалась на них.

Да, воспоминания, точно молотком, ударяли по голове Бажены, но звериная ярость не позволяла им пройти дальше. Отголоски прошлого лишь пуще раздражали, и злоба подогревалась, и очередной противник вылетал в руки народа.

Подошел тот миг, когда Бажена на мгновение остановилась. Ярость, ищущая выхода, роилась в душе, подобно взбудораженному осиному улью. Бажена слышала голос судьи, слышала отдаленно, словно сквозь плотную водяную гладь. Звуки смешались в единую пелену, плавно накатывающую на мысли.

Руки дрожали. Знакомая пелена. Восторженные крики. Желание жестокости. Боли. Да, Матушка, да! О, как руки дрожат, как кулаки сжимаются… Услада неземная!

Бажена внезапно почувствовала толчок в спину. Ее погоняют? Перед глазами расплывался судья, зовущий за собой. Борясь с желанием и ему глотку разорвать, Бажена на неслушающихся ногах побрела за ним, наблюдая, как к ней рвется взбудораженная толпа. Они не знали ее имени, но знали они другое: эта зверица — та, кого стоит бояться. Опасный зверь, в клетку к которому не стоит совать руки. Сейчас Бажена вполне могла их и откусить.

Лестница. Точно хмельная, Бажена взобралась наверх, следя за путающимися ногами. Кольчуга забрызгана кровью. Сверкающие лезвия парных топоров заляпаны ало-песочной грязью. Руки вместе с топорами расплывались во взоре, и Бажена ощущала, как смутились все ее мысли. Ярость билась, билась, как зверь в клетке.

И Бажена чувствовала, что пора дать ей выход.

Она подняла взгляд. И онемела. На нее смотрели напуганные глаза Ящера.

— Какой неожиданный исход! — провозгласил судья, когда народ стих и прекратил бушевать. — Собака и Ящер! Бывают же и такие… зверолюди и змеелюди, что исправно служат Великому князю Драгомиру. Но разве есть разница, когда оба они — невероятные бойцы, удалью своей поражающие? Теперь, на последнем издыхании, столкнутся они и определят судьбу всего Единого Берского Царства! Бажена Крепкий Кулак и Лун!

Бажена только осознала, что четко слышала его речь. Что спокойно различала радость народа. И что вперилась взором в серебряные глаза Луна без всякой злобы.

Ярость испарилась. На душе становилось грузно. Бажена взволнованно завиляла хвостом: что же ей делать, если злоба — ее главное оружие?

Или все же нет? С чего она так решила? Но ведь именно ярость помогла ей пробиться сюда, победить шестерых!.. Нет. Они не смотрели на нее так, как смотрел этот зверчонок с крохотными ножичками на поясе. Они не видели в ней бойца, а лишь зверя, которого необходимо убить во что бы то ни стало. Лун смотрел иначе.

Бажена покрепче схватилась за топоры. Не зря же ее взял учиться гридь Тихобор! Она больше не зверь, рвущий глотки на потеху народу! Она — Бажена Крепкий Кулак!

— Я надеялась, что этого не случится, — медленными, твердыми шагами выступила она, прокрутив топоры в руках.

— Я… Я тоже, — промолвил Лун, доставая ножи и отводя взгляд.

— Ты ведь обещал мне постараться, не так ли?

— Да, но…

— Так постарайся!

И с глухим собачьим рычаньем Бажена сорвалась с места. Не ожидавший этого Лун побежал в сторону, но Бажена погналась за ним ровным бегом, огибая все препятствия, к которым ее заманивали. Она видела: он начал ее изучать, но он не успеет.

Загнав Луна в угол, Бажена вонзила топор совсем рядом с ним, но тот за ней поднырнул, к чему она была готова и вскочила, провернувшись вокруг оружия, которое тут же достала, и направилась к ускакавшему Луну. Он наотмашь сделал удар ножами — она без труда отбила топором. Он остановился и задел ее кольчугу — она завалилась на бок, но не упала, сдержала равновесие. Лун попробовал обрушить удар с разворота, но и такую скорость Бажена выдержала, остановив его на лету и отбросив в сторону. Лун остался на ногах, но чуть не выронил оружие. Бажена же пустилась за ним с жутким рычанием, но Лун перекрутился и вновь поднялся на ноги уже за ее спиной. Попытка удара — Бажена развернулась, присела, но остановила.

Их бой походил на причудливый танец. Танец топора и ножа. Они заведомо знали каждое движение друг друга, они чувствовали это, ведь были полными противоположностями. Один уворачивался — другой собирался с силами. Один бил — другой отражал.