Сказание о потерянных осколках

Глава пятнадцатая. О верных храбрецах и гнусных предателях

Во дворцовой пустоте раздавалось эхо шагов громогласное, точно напоминая, что время-то никуда не девалось и мерно текло своим чередом. Даже двое дружинников у двери — двое из ларца, одинаковых с лица — не двигались и даже не моргали. Но разносившиеся время от времени звуки возвращали в настоящее, каждый раз вселяя надежду, что наконец-то хоть кто-то придет, но так ее и не оправдывали.

Оставалось Солнцеславе только рассматривать красоты здешние. От потолка до пола — все убранство поражало богатством и красой: будь то ковры расписные с рисунками трав и деревьев; будь то алые стены, золотыми вихрями исписанные и богатыми оконными ободами украшенные; будь то потолок, искусными картинами звезд покрытый. А картины-то эти — плыли по потолку-небу, точно облака пушистые, посередине источало свет улыбчивое солнце, лучи его нежные расходились в каждый уголок. Возглавлял комнату престол расписной, с пышными красными подушками и золотыми подлокотниками, на конце коих выделаны крупные медвежьи лапы.

Рассевшись вразвалочку на седалище у самых ног царских (которых здесь пока не было), Солнцеслава занимала себя игрой в гляделки с одним из изваяний дивов, что расположились по левый и правый бок Великого князя. Дивы слыли несказанной красоты птицами, к тому же способными судьбу предсказывать поточнее всякого ворожея. Чуяла Солнцеслава: судебного провидения Матушка-Природа навряд ли бы одобрила, вот и снабдила их знание проклятием страшным — весть недобрую нести туда, куда их взор поворотится. Ну и зачем же они сдались князю?

Но так и не пришла к заветной разгадке Солнцеслава: заслышала бурные разговоры и шаги, отчего вскочила с седалища и юркнула за дверь, где ее и оставили сидеть. Но разве могла удержаться Солнцеслава от того, чтобы посидеть совсем рядом с престолом?

Вот и они, вот — храбрецы! Те, о ком она свою великую песнь напишет.

И когда двери по ту сторону стены со скрежетом отворились, Солнцеслав, изнывая от любопытства, припала нежным угловатым ушком к замочной скважине. Кошачий слух не подводил! Различал голоса незнакомые, пока воображение представляло, кто же там, за стеной.

— Добро пожаловать к моему престолу, — это точно Великий князь! — Прошу пройти, гости дорогие. Нам предстоит еще некоторое время подождать, пока не придут остальные.

— Остальные?! Нам надо еще с кем-то ср-р-разиться? — донесся грубый голос зверки. Рычащий, наверняка воительница из племени хищников.

Удивилась Солнцеслава: не знала, что зверок берут в дружинники.

— Вовсе нет. Те, кто вскоре явятся сюда, станут вашими союзниками.

— А-а-а! Вот это я называю продумчивостью! — нелепо похвалила воительница. Видно, сказать ей было нечего.

— Великий князь… Нет ли у тебя никакого напутствия для нас? Пока мы одни, — скромный голосок, точно капель, эхом отдавался в мыслях Солнцеславы. Ушки дрогнули, и она на миг отстранилась, пытаясь представить, как держит в руках оружие мо́лодец со столь ласковым голосом.

— Думаю, нет надобности напоминать вам двоим о дружелюбии, ведь только истинно дружные зверолюди могли стать будущими богатырями, — мягко произнес Великий князь Драгомир. — Но и о расторопности тоже не стоит забывать.

На этом звенья зазвенели снова, и раздался грузный выдох зверки.

Вновь скрежет дверей — и вновь две пары ног. Одна поступь — легкая и словно летящая, другая — быстрая, но грузная и уверенная.

— Приветствую, Ведана, дорогая, — обратился князь, видимо, к княгине. — Я не удивлен, ведь выбрала ты именно того, на кого я подумал. Лицо Растислава я везде узнаю!

— Какая грубость! Разве не стоит поприветствовать Златоуста, прежде чем о нем говорить? — томный голос княгини походил на топленое молоко: такой же глубокий и теплый.

— Я совсем позабылся, прошу простить, — радостно отозвался князь. Судя по шуршанию, перед ним некто поклонился, некто с длинным шерстистым хвостом. — Приветствую тебя, Златоуст, сын Растислава. Приятно видеть почти знакомые лица!

— И тебя приветствую, — голос Златоуста оказался звучным и звонким, поставленным. Но слух все же спотыкался о легкий свист, шипение. — К моему превеликому сожалению, я не знал, что сам Великий князь Драгомир знается с моим простым отцом!..

— Златоуст, не принижай благих деяний своего родителя! Растислав — лучшее, что случалось с Луговым двором за многое время. Без его разумения двор не был бы отстроен вовсе!

— Эм… Ты, князь, конечно, прости мне мою дерзость, — вновь выдала воительница, похоже, жутко удивленная, — но хотелось бы знать, что это за богатырь такой…

— Не богатырь. Всего лишь купец, Бажена, — отозвался Златоуст, похоже, улыбаясь. Он ее знал? — Мой отец помог перестроить Луговой двор, не только распределив средства казны выгоднейшим образом, но вложив в него и свою копейку.

— Как замечательно, что вы знакомы, — доброжелательно отозвалась Царица. — Но, к сожалению, не всем нам выпала такая возможность. Гляжу, этот… Ящерок тоже расстроен таким положением.

Ящер? Шерсть на хвосте Солнцеславы встала дыбом. Великий князь Драгомир решил испытать благословение Матушки-Природы, избрав в богатыри кого-то из народа супостатов? Нет, Солнцеслава не верила, что все Ящеры сплошь и рядом плохие, но… Но сказки, которые она слышала от учительниц Обители, преподносили чешуйчатый народ Империи Лонг не в лучшем свете. Ну, что же! Покажи, каков ты, иноземец…