Сказание о потерянных осколках

Глава двадцать вторая. О страхе смертельном и доверии спасительном

Взошли князя избранники на корабельную палубу, готовые моря-океаны преодолеть. Городок дружелюбный скрывался вдалеке, уступая морю Небесных Отражений, что, подобно ленте голубой, разделяло Единое Берское Царство и Эллиадию, государство забугорное, чудно́е во всем, что только возможно.

Солнцеслава знала многое, разумела, кто там в Эллиадии живет, кто у них там самый, как они говорят, «классический поэт», как у них дома выглядят. А вот как они сами живут — ответить затруднялась. Учителя в Школе говорили, что там, на севере, зверолюди не живут и, более того, не жили никогда, пока народы торжественно не познакомились, когда пурины — вроде, так их зовут, этих странных разумных существ, у которых ни ушей, ни хвостов — прибыли в Единое Берское Царство с, как они выражаются, экспедицией.

Много же у них слов непонятных! Солнцеслава, признаться честно, не любила уроки мирознания, ей свое, родное, ближе намного. Солнцеславу всегда тянуло к красочным историям ее предков, а не этих… по ту сторону моря. А ведь море это такое глубокое… От осознания, сколько водицы под кораблем плещется, дух захватывало. А еще голова кружилась. Но совсем чуть-чуть! Не как у Бажены — она-то сразу вниз ушла, сказала, чтобы «позвали, как твердую землю под ногами можно будет почувствовать».

Но не о чудны́х пуринах и не о море, качающем из стороны в сторону, дума Кошечки. Отнюдь! Скорее отвлечься она пыталась. Признаться честно, занимало ее другое.

Сколько она гадостей наговорила вчера Осоке! Вот больше не будет эту дрянь медовую пробовать, кто ж ее надоумил-то?! Стыдно-стыднехонько! Но ведь у Солнцеславы день рождения был. Нельзя же просто так взять и оставить без внимания…

Но как она будет теперь Осоку расспрашивать для своей исторической песни? Пусть она и Болотная Ведьма, но она такая же участница их подвига, как и все! Да вот незадача: похоже, бельмом она станет в этой истории, ведь наотрез отказывалась говорить с ней, Солнцеславой. Но что же поделать, если Болотные Ведьмы столько страшных вещей творили? Неужели она ожидает, что Солнцеслава все раз — и забудет?!

Дуясь на всех и вся, сидела Солнцеслава на скамеечке, обхватив ножки и слушая на волны, с плеском и шипением разбивавшиеся об их корабль. Вокруг из стороны в сторону сновали моряки. Кто чем занимался! Солнцеслава толком не знала чем, но понимала, что чем-то действительно важным.

— Обиделась на кого?

От испуга у Солнцеславы волоски на хвостике дыбом встали. Она подпрыгнула на месте, но, развернувшись, вздохнула-таки с облегчением: то был всего лишь Лун. Улыбка его тонких губ заставила ушки дрогнуть.

— Вовсе нет, — буркнула Солнцеслава. — Вот думаю, как к ведьме теперь подойти…

— К Осоке? — переспросил он, присев рядом и обернув ноги хвостом. Чешуйки его сверкали на знойном солнышке.

— Да. К ней, — отвернулась Солнцеслава, притворившись, что от света, но скорее от осуждения.

— Ну… А ты думала о ней не как о Болотной Ведьме? — полюбопытствовал Лун, склонив голову.

— Нет. Разве правильно забывать об этом? Все-таки Болотные Ведьмы невероятно опасны! Ведь сам Великий князь Казимир, Драгомиров отец, говорил: «Преступно имя Болотной Ведьмы, и деяния ее преступны, посему пусть они скроются в своих болотах во веки веков». А то, что его сын об этом забыл, не доказывает, что не было тех плохих вещей, что Болотные Ведьмы сотворили!

— Не знаю, я не разбираюсь… — растерянно обернулся Лун. Некоторое время помолчав, он продолжил: — Я… Ты говорила, что я хороший, да?

— Ага! — оживилась Солнцеслава. — Очень хороший! А что?

— Наверное, не все Ящеры хорошие. Думаю, ты слышала об этом, — неловко объяснял он, пока Солнцеслава, сощурившись, пыталась сообразить, к чему же он клонит. — Может, и я на самом деле…

— Нет! Можешь быть уверен! — гордо выпрямилась она, скидывая ноги со скамьи и ставя руки в боки. — А мне ты можешь верить! Я у лучших наставников училась, а они-то точно не могут ошибаться.

— Не об этом я… — забегал взор Луна, пока тот судорожно раздумывал что-то. — Я о том, что… В общем, если есть один хороший, значит, нельзя сказать наверняка, что все такие же — плохие. То есть…

Солнеслава вздохнула. Какой же наивный!.. Она ведь совсем о другом!

— Разве Болотных Ведьм это касается? — пробурчала она, стараясь не выдавать, как он опустился в ее глазах.

— Не проверишь — не узнаешь, — повел плечом он.

— История за меня все-е-е проверила! — протянула Солнцеслава. — Мама всегда говорила: «Не лезь, куда точно нельзя лезть!» Обычно она еще прибавляла «пожалуйста».

Солнцеслава рассмеялась, но пропустил то Лун мимо ушей. Наверное, не понял шутку.

— Я любопытная просто…

— Я понял, — отрешенно отозвался он.

Похоже, он думает. Очень усердно. Солнцеслава ушки опустила: ну, неужто обиделся на нее? Да вроде она ничего особенного-то и не сказала. Не может же она довериться ведьме просто потому что! Так нельзя! Мало ли, кем она окажется. Великий князь не провидец, чтобы все наперед знать, тем более, что он и сам признался, что о ведьме никаких сведений не нашел. Вот и как теперь доверять?

— Ладно, поступай, как считаешь нужным. Кто же я такой, чтобы вмешиваться? — сказал то Лун беззлобно, с ласковым сожалением.