Сказание о потерянных осколках

Часть вторая. Эллиадия. Глава первая. О подводном граде из пучины морской

Долго ли, коротко ли разрезало крепкое судно волны строптивые — наконец добрались спутники до берегов заморских. Издали эллиадские крутояры походили на изломленные, смятые, порванные куски старой ткани. Корабль бросало, точно летящую птицу в непогоду. Бравые моряки называли этот отрывок пути Коста Рочоза, что по-берски звучало как Скалистый Берег. Лун, испытывая трудности с запоминанием чего-то настолько нового и непонятного, решил запомнить берский перевод.

От безделья прогуливался Лун из стороны в сторону у самого края, наблюдая, как плещется соленая вода, наслаждаясь, как капли свежие, покалывая, оседают на чувствительных худощавых скулах. Впервые он видел что-то дальше своего родного края, Града Звездного, такого красочного, но такого маленького по сравнению со всем остальным огромным миром.

Златоуст, видно, тоже это приметил: он-то стоял на носу, вертясь туда-сюда. Осматривался! Он-то пуще всех радовался, как узнал. Может, Златоуст того и не говорил — может, не доверял пока своим спутникам — однако ж глаза его выдавали с головой: горели, точно ночные звезды. Луну нравилось наблюдать, как счастье просыпается в зверолюдском сердце. Потому ли, что сам от этого становился счастливее? Кто бы знал!

И вот, показалось лукоморье, узенькое, но лишь на первый взгляд. В то же мгновение, как замаячил впереди вход в залив, засуетились моряки: кто куда ринулся, послышались громкие до дрожи в коленях приказы старших по званию, а судно будто стало вмиг быстрее и стремительнее. Златоустов хвост поднял всю корабельную пыль, стоило владельцу заторопиться назад, минуя Луна, прямиком к главному на судне. То был Бобер, потрепанный, но с мудрым взором, точно всякий заправский моряк, кто не первый десяток лет бороздит водные просторы.

— Куда мы заплываем? Что это за место? — взволнованно спрашивал Златоуст, видно, даже не думая, что кого-то отвлекает.

Наверное, в восторге таком, что всю душу захватило — в оправдание подумал Лун, краем уха вслушиваясь в их разговор.

— Ох, добрый мо́лодец, заплываем мы в прибрежный город, Калма Коста! — отозвался Бобер дружелюбно, словно ему и вовсе не мешали. Но из его уст все же вылетело: — Не мельтеши, Доброслав, лучше помоги на корме!..

— Калма Коста? Как Спокойное Побережье? — переспросил Златоуст.

Знает заморские языки? — задался вопросом Лун и тут же получил ответ:

— Именно! Видно, не зря князь тебя выбрал: знание эллиадского тебе еще понадобится, — подметил Бобер и опять вскрикнул: — Доброслав! Я тебе что сказал делать?! А ну, побыстрее, лапками шевели!

— Да-да, я слышал, в Эллиадии на других языках говорить не желают. Но это ничего…

— Это еще слабо сказано! Поверь мне, эти горделивые… Добросла-а-ав!

Последнее Бобер просипел так, что один из морячков, тоже Бобер, только щупленький, под самым носом Луна забегал-заторопился пуще прежнего, из-за чего ударился о косяк двери и свалился. Лун тут же оказался рядом и попытался было поднять бедолагу, но за него это сделали двое рослых зверолюдов. На Луна подозрительно покосились, но огрызаться не стали.

— Эх, Доброслав… Зарекся же не брать своего сорванца, пока ему не стукнет семнадцать!.. Ладно, собирайся, сударь, и хвост впопыхах не забудь, — щегольнул поговоркой Бобер, добродушно улыбаясь. — А то мы в Калма Косте останавливаться не собираемся, больно там толпа большая, наша посудина там не уместится. Вас на лодке отправим с нашим проводником. Долго грести не придется… Надеюсь!

Златоуст раздраженно сощурился, но не стал ничего отвечать, вместо чего нырнул вниз по лестнице и, завидев Луна, поманил его рукой.

— Слышал, Лун? Пора, скоро высадка!

Его слова все-таки подогрели волнение внутри Луна, и тот скользнул следом. Уже в своей скромной комнатушке Лун побросал вещички в мешок и, кое-как их смяв, чтобы поместились, побежал наверх, будто пол под ногами горел, а палуба — единственное место, где ноги не обжигало.

Придя первым, Лун дождался, пока остальные не догонят. Скрасили ожидания виды видные: медленно перед взором вырастали верхушки красочных зданий Калма Косты. То были каменные домишки, но какие-то больно ровные и малюсенькие, точно внутри помещалась одна горница. Окошки были заключены в такие же каменные, как и стены, ободки, а сам камень сиял белизной, точно вычищенный сотню раз. Кое-где мелькали остроконечные крыши, похожие на наконечники копий, и купола большущие, пухлющие.

А причал весь был полон лодок — от мала до велика. И как им сквозь них пробиться?

Что больше всего удивило Луна, так это что улочек как таковых в городе не было. Вместо них — водные протоки. Вооружившись длинным веслом и лодкой, местный народ по протокам и перемещался.

А народ-то местный… Да, ничего не скажешь: голые! Нет, не было другого слова у Луна. Голые и все! Все одинаковые, как на подбор. Как будто уши, хвосты и все прочее им повыдирали и заставили с этим жить. Но не похоже, что их это как-либо отягощало: наоборот, их улыбки светились в солнечных лучах, и пели они далекие, эхом разносящиеся по лукоморью песни.

— Ох… Вот это да! — прошептал голос под боком Луна.

Обернувшись, Лун заметил, как к нему подбирается Солнцеслава. В своих хрупких девичьих ручках она держала грамоту и писало. Ее хвостик приподнялся, время от времени дергаясь от порывов ветра.

— Ты тоже это слышишь? — старательно скрывая восхищение, вполголоса спросил Лун.