Сказание о потерянных осколках

Глава вторая. О встрече хлебом и солью… на хвост

Шли они, шли долго, но Златоуст ничуть не утомился. Некогда было думать об усталых ногах, когда под самым носом чудеса творились. Эллиадский край был Златоусту отраден: много перечитал он об этих местах, много удивительного. Зная и историю, и особенности этих мест он глаза не мог оторвать от здешних красот.

Знал Златоуст, чьи земли его встретили, по чьим дорогам ступает его нога. Уайт-Райдеры — невероятное семейство, чей род брал начало с тех незапамятных времен, когда зверолюди только друг друга пожирали и не умели огня разводить. Под их благой властью объединилась Эллиадия, все их признали королями, даже сама Богиня, дар им преподнесшая. Только вот дара Уайт-Райдеры лишились, всего три века назад, когда искоренили они страшную силу, кою зверолюди никогда не знали и знать не желали — сила Пустоты.

Сильны были Уайт-Райдеры, но более того — добры и гостеприимны. Иначе бы на их владениях не улыбались друг другу прохожие, не желали бы всех благ королеве Александре, когда расставались. Иначе бы не так стройно, не так дружно работали крестьяне, не были бы так гладки дороги — совсем без кочек и рытвин.

Убедился в своих догадках Златоуст, когда на ночлег они остановились в таверне — если по-берскому, постоялом дворе — там они за сущие медяки, полученные обменянные на берские гроши в Калма Косте, получили каждый свой кров, да такой, что даже Солнцеслава восхищенно охнула и молча плюхнулась в постель. Правда, Бажена посетовала, что, мол, дороговато вышло, но Златоуст ей объяснил, что бывает и дороже, а им несказанно повезло. Бажена не очень-то в это поверила — ну и пусть, не она же за деньгами следит. Луну не терпелось поспать: он весь путь ходил какой-то взволнованный, видимо, много чувств нахлынуло на него в одночасье. Осока же застыла у виноградных лоз, Златоуст не стал ее расталкивать: похоже, ей нравилось.

И кушанья здешние поражали: ничего такого необычного Златоуст прежде не пробовал. Где бы ни останавливались они, у любого торговца было припасено что-то особое, свойское: то какой-то мясной ломтик, прожаренный в масле, который они назвали престранным словом «бекон», то сыры многолетней выдержки, коих в Царстве и водиться не могло.

От постоянных задержек Бажена вновь начинала выходить из себя. Говорила, мол, ее Златоуст за это корил в Царстве, а сам позволяет себе разбрасываться их временем и деньгами. Отмахнулся Златоуст: в Царстве ты еще двести раз попробуешь свой разливной мед, а эти яства разве вновь испробуешь? На это Бажена все же кивнула и присоединилась к пированию.

Так и дошли они до края земель уайт-райдерских, где границы прерывались сухой степью. Расстроился Златоуст: ну что же, позади остались земли, чуть ли не ставшие ему родными. Пыльные да истоптанные дороги, но ничуть не плохо проложенные, привели их к городу-горе́, столице эллиадской, великому и могучему Уайтленду.

Восхитился стенами многоярусными Златоуст, не видел он такого прежде, чтобы поселение, точно холм, выстраивалось, подобно стопке медяков разной ширины. Наверху, точно парочка воркующих птичек в гнезде, стояли замок с угловатыми крышами, светящимися на солнце, и купол эллиадской церкви, видно, той самой, главной в эллиадизме, о которой Златоуст был наслышан. Все дороги вели в Уайтленд, столицу эллиадскую, все повозки и обозы устремлялись туда, подобно пчелам, спешившим в свой улей, к королеве. И то было отчасти правдой: королева Александра и впрямь жила вон в том замке, откуда всеми делами страны заправляла.

— Ну, что, ты замыслил то же, что и я? — хитро подмигнула Солнцеслава, оборачиваясь к городу.

— Хей, это ж столица, верно? Там небось народ на головах друг у друга сидит! — ощетинилась Бажена. — Ну уж нет уж, туда мы не пойдем, больно надо.

— Ну-у-у… Только если переночевать. Время близится к вечеру, — неуверенно предположил Лун.

— В столице? А не дорого? В пригороде дешевле обойдется, — вставила слово Осока, доселе молчавшая.

— Однако когда ты была в Звездном Граде, у тебя не было денег, чтобы в столичном постоялом дворе остановиться, а теперь есть, — припомнил Златоуст. — А сейчас упустить такую возможность — просто уму непостижимо! Это ведь и в сосредоточии всего мира остановиться…

— Я бы поспорила, — буркнула Солнцеслава. — Златоуст, ты, случаем, не преувеличиваешь? Уайтленд далеко не…

— И добыть сведения, — будто пропустив ее слова мимо ушей, продолжил он, хоть и повернул невольно ухом в ее сторону. — Мы же толком не знаем, куда идти. Безусловно, Царь дал пару подсказок, но вдруг пурины подтолкнут нас в нужном направлении.

— Это вряд ли… — пробурчала Осока, видно, надеясь, что ее не заметят, ан нет, Златоуст к ней особым образом прислушался и спросил:

— Почему же это?

— Чужие мы здесь, Златоу́ст. Никто нам не рад и помогать не станет, у самих-то…

— Но ведь до этого никто нас не обидел! С чего бы они сейчас должны нас обижать? —насупился Златоуст и встал над Осокой, смотря на нее со своего большого роста, на что та в ответ гордо уставилась на него.

— Потому что мы им приносили деньги.

— Могли и не быть любезными.

— Но были. Бедняков бы выгнали.

— А что, все пурины на свете плохие, чтобы выгонять, если денег нет?

— Да хватит уже! — взревела Бажена. — Раз вы так хотите, почему бы не сходить? Хватит на одном месте топтаться. Сходим, если где бед на хвосты схватим — убежим. Только, Златоуст, раз ты тут такой умный, ты нас вызволять и будешь, понял? Из-за тебя идем.