Сказание о потерянных осколках

Глава вторая. О звере, жаждущем крови

Солнце палящее припекало голову до жжения. Как зверолюди с Та-Ааи выносили этот жар — не знамо. Головы их не были покрыты, более того — все тело, считай, наго было, разве что самые срамные части прикрыты. Редкая зверка носила облегающий сарафан, изгибы показывающий во всей своей пошлой красе, а редкий звер набрасывал на грудь ткань белую.

Бажена не слишком разбиралась в одежде, но, видно, не она одна, судя по куче полуголых зверолюдей вокруг. Однако деталь изысканную она замечала среди всех без исключения: странное ожерелье, громоздкое, как десяток ожерелий берских. Отличались эти ожерелья по степени искусности: например, у того, что их вел, ожерелье было самое крупное, которое ей довелось увидеть за свой малый путь, а посередке этого ожерелья красовалось солнце. Не служи этот зверолюд им на погибель, заглядывалась бы на эту побрякушку Бажена, однако нынче ее мало волновали какие-то цацки.

Нынче их, привязав покрепче засаленными веревками, вели друг за дружкой по знойным улочкам города. Везде этот безликий камень! Едва ли это уныние спасали рынки со своими натянутыми на палки кусками ткани, а рынков-то все равно раз, два — и обчелся. Но через столпотворения пятерых спутников прогоняли быстро, под дружные хохмы со стороны голышей. И чего им надобно? Лишь бы покричать! Сами-то такие же, даже хуже — Бажена хотя бы была одета.

Но стоило отдать им должное: в отличие от тех же эллиадских трущоб здесь не стояло вони. В подворотнях Уайтленда Бажена замечала отвратительный запашок, а здесь — ни разу даже потом не пахнуло. Наоборот, какими-то диковинными травами и чем-то еще — запахами, которых она доселе никогда не чувствовала. И впадала от этого в странную сонную тревогу.

Рано или поздно — Бажена уже успела сжариться, как мясо на сковороде, — дотопали они до площади пред строением невероятным, столь огромным, что величие его сковывало. С поджатым хвостом шествовала Бажена следом за спутниками, оглядывая, как приближается это… нечто.

То были будто детские игрушки Матушки-Природы, не иначе. Сперва в глаза бросился каменный треугольник размером с настоящую гору, а то и больше. Потом Бажену развернули, и на голову ей упала исполинская тень стены, с разрезающим ее насквозь проемом. Рядом с ним возвышались два изрисованных странными картинами столба, а между ними — два близнеца-изваянья, похожих на зверолюдские, Кошачьи, но с головой, заросшей волосами по кругу, как солнце лучами. Пустые впалые глазницы этих огромных кошек пробуждали что-то в душе Бажены, что-то старое и страшное, что-то, чего Бажена никогда не хотела бы касаться.

Она понимала: такое испытывают зверолюди, когда их естество охватывает зверь. Бажена слишком хорошо знала, когда ее разум подчинялся зверю.

Копье поторопило ее ступать дальше. От накатившего ужаса Бажена яростно клацнула зубами в сторону провожатого и тут же ощутила боль в боку.

Этот дикарь ткнул ее палкой!

— Ты допр-р-рыгался… — прорычала было Бажена, но отрезвляющий голос Златоуста остановил ее:

— Бажена, они тебя на месте убьют! Подожди, у нас еще будет возможность…

Но и у его носа быстро оказался железный наконечник, на который Златоуст выразительно взглянул, хоть и отказался отвечать. Шел Златоуст в начале, поэтому его погоняли пуще остальных. Осока плелась за ним, но подходить слишком близко ей не давали: скалились, морщились, что-то там тарабанили на своем дикарском языке. Лун был напуган побольше остальных: сжался пополам, поджал хвост, опустил голову. Солнцеслава, благо, еще мирно спала на плече одного из зверолюдов. Бодрствуй она — тут же бы запричитала-завозмущалась, и ее крикливость прикончила бы их на месте.

Заслышав рычание Бажены зверолюд, что их вел, быстрым шагом направился к ней и было протянул руку, но уставшая и перепуганная Бажена, оскалившись, сделала предупреждающий выпад. Незнакомец это понял и подходить ближе не стал, лишь оглядел надменно, свысока. Уже ненавидела его Бажена, готова была голову-то оторвать. Закипала злоба в душе, не терпелось ей развести здесь кутерьму. Мало не покажется!

— Сдохни, твар-р-рь, — прорычала Бажена прямо в лицо зверолюду, хоть и пытались ее принизить чужие руки.

Что это? Усмешка на его наглой роже? О, как хотелось Бажене стереть улыбку с лица этого проходимца навсегда!

Но вместо того, чтобы ударить, этот полуголый недозверолюд величаво махнул рукой, мол, уведите ее. И Бажену увели! Вернее — попытались. Бажена начала вырываться, а вырваться ей не составило бы никакого труда, если бы не Златоустово:

— Делай, что говорят! Нам одним с ними не управиться! Но это пока: я найду управу на них и вернусь за тобой. Обещаю.

— Да в этой городской чащобе мы друг друга не сыщем! — воспротивилась Бажена, но продолжать вырываться не стала.

— Отыщу я тебя, не волнуйся. Нас ведут в закрытое… что бы то ни было, а это не весь город все-таки.

Бажена насупилась, но поверила. Гнев ее потихоньку шел на убыль. Ладно, пусть эти изверги с ней творят, что хотят! Пока они ее не бьют, и то хорошо. Самим больнее будет.

Вели одну-единственную Бажену трое или четверо зверолюдей сквозь толпу слуг с подносами да какой-то утварью. Видно, работа кипела. Но чем дальше — тем лучше, конечно. Бажена чего-то такого и ожидала: двор, испещренный пестрыми цветами и бесконечно огромными столбами, плавно переходил в темные пыльные чертоги, кишащие зверолюдьми, которые незнамо зачем шныряли туда-сюда. Бажена толком не могла понять: проходы то ли заливались прохладной тенью, то ли были душнее улицы из-за этого столпотворения. На ноги постоянно наступали, плечи — толкали, и Бажена едва ли не сорвалась, пока ее наконец не провели через эти раздражавшие повороты и не остановили у толстой двери, из-за которой доносились жуткие крики и стоны.