Сказание о потерянных осколках

Глава пятнадцатая. О любимом и родном

Предупредили Луна, что служба его ознаменуется заходом солнца. Так и произошло: за ним явились точно тогда, когда солнечные лучи исчезли за краем небосводом. Здесь, на островах парящих, время точно длилось дольше, или Луну просто показалось, что день тянулся вечность изнуряющую. Особенно когда Лун так смиренно ожидал этого времени и глаза сомкнуть не мог.

За ним явилась цветастая птица, имя Варнават Ве носившая. Лун ее помнил: она показалась ему самой диковинной, самой чужой. В самом деле, при всем желании Лун с трудом представлял, как ему придется тужить-поживать с этими птицелюдьми все три обещанных дня. Но старался не придавать значения: всего-то три дня, переживал уже. К тому же они так по-доброму к нему относятся, неужели есть повод волноваться?

— Вновь приветствую. И приглашаю на прогулку, — с безликой-бесчувственной улыбкой произнесла Колибри, указывая Луну на выход и медленно отшагивая в сторону.

Покорно последовал за ней Лун, окидывая взором ту маленькую комнатку, где его оставили. Была она мала, но удобна, с кроватью да столиком с местным гнездом-седалищем. Но оконце крохотное, что выглядывало на дворец расписной… Луну становилось не по себе, когда он смотрел в него.

Проследовал он за Варнават Ве шажками быстрыми, осторожными, подобрав хвост вертлявый. Наружу они вышли быстро, там же их ждали и Амадин-Удвегакарай, скакавший в нетерпении, и Коршун-Гавашакея, спокойный и недвижимый, словно скала.

— Наша служба тиха и незаметна, Лун, но ее польза невосполнима, — с искренней любовью проворковала Варнават Ве.

— В чем заключается ваша служба? — решил уточнить Лун, понимая, к чему все идет.

— Мы узнаем, — ответил уже Гавашакея, мрачно, но твердо. — Мы несем эти знания Бакамуне Гэхувэ. Бакамунэ Гэхувэ делает жизни лучше.

— П-прости, у Гавашакеи плохо с отбиранием берского из языков, — не менее диковинно отозвался торопливый Удвегакарай. — Но ты же понял, в чем дело, да? Пойдем, пойдем! Опаздывать не стоит, сегодня долгая служба.

— Ты прав, но нам стоит спросить, понял ли Лун, что мы будем сегодня делать, — строго оборвала его Варнават Ве. — Или думаешь, он нам поможет, не понимая, что нужно?

Сжался Лун, когда на него обратились все взоры. Но что ему делать, и вправду? Он догадывался, но нужны были более точные указания, без них-то он наворотит дел.

— Я н-не до конца понял… — тихо отозвался Лун.

— Сегодня мы будем делать жизни лучше, — подтвердила слова товарища Варнават Ве, подступая к срывающемуся краю острова. — Если позволишь, покажу ближе.

И сорвалась она вниз, будто упала. За ней — и двое ее друзей. Стоило Луну подойти, как он ощутил на ногах стремительность ветра. Верно, остров укрывал от ветров чудесный щит, но чтобы полететь, придется этот ветер стерпеть. Хоть и страшно…

Шагнул Лун с закрытыми глазами. Крылья его раскрылись точно сами собой, и он ощутил: его держит сам воздух. Сам Лун не понимал, но чувствовал, что происходит и что нужно слегка нагнуться, чтобы полететь вниз.

Открыв глаза, Лун и сам не поверил: приближались бушующие морские воды и смутное во тьме пятно, земной остров Агнанеи. Едва ли что-то было видно, но…

Но Лун ощущал… То была и впрямь свобода. Как и говорил соглядатаев покровитель. Направо повернешь — ничего не случится, налево — тоже… Отовсюду свистел вольный воздух. Никто как будто не стоял над Луном, не давил его, не прижимал к сырой земле.

И падал Лун, пока не понял: пора утихомириться, не падать бездумно, а двигать крылами. Повторяя за спутниками, он к ним присоединился и чуть выше от них расправил крыла, откинувшись назад. Полет его стал плавным, как у выпавшего перед снегами древесного листка.

Варнават Ве кивнула, и все опустили правое крыло, поднимая левое, заходя на поворот. Лун с ними зашел: зачем отставать от остальных? Так и летели они, не торопясь, сквозь деревья. Амадин-Удвегакарай петлял сквозь деревья, головой вертел, видно, что-то разглядеть хотел. Коршун-Гавашакея летел напролом, совсем не сворачивая, точно деревья должны были перед ним ветви раздвигать, и, как ни удивительно, он и вправду ни разу не врезался. Варнават Ве же обходила препятствия, но путь она выбрала такой, что деревьев на пути почти не попадалось. За ней Лун и пристроился. Летели они с долю, пока он не решился спросить:

— Куда же мы летим?

— Как куда? Делать жизни лучше, я же говорила.

Услышал Лун журчанье воды. Точно речушка текла совсем близко, вот у самых ног. И впрямь, так оно и оказалось: не речушка, но ручеек струился сквозь древесные стволы, и Лун удивился: видно, зашли они далеко от прочих мест, где он бывал, раз впервые с этим ручейком столкнулся. Не припоминал он ни рек, ни озер на своем пути.

Лун не успел додумать, как послышался шорох. Взволновано дернув хвостом, Лун ударился о ветвь и чуть было не упал, но смог удержаться: выученная ловкость удержала его на ногах, хвостом обвив препятствие.

— Услыхал что-то, Лун? — спросил Удвегакарай, испуганно озираясь.

— Да… Шорох какой-то, — пробормотал Лун, не уверенный, не привиделось ли ему.

Но шорох повторился. Громче и громче, он приближался. Лун осунулся, глядя на спутников, переглядывавшихся между собой.

— Проверим, Гавашакея. А вы стойте здесь. Удвегакарай, помоги Луну, если что, — отдала указания Варнават Ве.