Сказание о потерянных осколках

Глава двадцатая. О птицах невысокого полета

Карабкались-поднимались Бажена со Златоустом по крутым ступеням древа древнего — Прагана Гасай. По сухим листьям ступали их ноги, а пушистый хвост Росомахин вилял так, что сбрасывал листья вниз, отчего едва ли не дождь сыпался на головы птиц, стоявших внизу. Будь Бажена ребенком, она бы обязательно нырнула под этот дождь и разыгралась, но, к ее удивлению, местные дети если и рвались поразвлечься, то мамы сразу хватали их за шкирку и уводили в сторону. Хмурила брови Бажена: отчего же на Агнанеи все такие невеселые? Едва ли она видела, как они развлекались. Или хотя бы шумели! Диковинно это, но, может, так и должно быть.

— О, неужели Йовун Вия? — раздался голос Златоуста над тут же встрепенувшимся ухом.

Бажена подобралась ближе к краю — и да! Вот она, малышка Йовун Вия, в сопровождении большой яркой птицы и других таких же, как она, детишек. Идут строем, держась за руки, смотря вниз, под ноги.

— Это с кем там Йовун Вия? Я думала, она будет с папой или бабушкой с дедушкой хотя бы, — тихо поразмыслила Бажена и, так и не поймав взора малышки, продолжила идти.

— Видно, у нее никого нет… Печально, — вздохнул Златоуст, торопясь вперед. — Похоже, это их воспитательница. Как у Князевых Детей.

Бажена лишь отдаленно знала, что у сирот в Берском Царстве было надежное прибежище — Белокаменная Твердыня, расположившееся в горах к югу от Звездграда. И знала, что за неимением пути они зачастую остаются там, хоть и немногие выживают. Изнурительными научениями, из них либо делают чудесников, либо учат совсем простым вещам, необходимым для жизни, и выгоняют на все четыре стороны.

Есть ли путь для Йовун Вии теперь? Или, может, когда-нибудь ее мать все же выпустят? Не было в этом никакой уверенности. Неужели так и останется Йовун Вия жить потеряшкой?

Но не успела Бажена поразмыслить об этом, как поняла, что лестница-то кончилась. И вот оно — столпотворение. Бажена невольно прижалась боком к Златоусту: хоть ее незатихающий гнев и миновал, а в тесноте ей было по-прежнему неуютно. Златоуст удивленно на нее взглянул, но говорить ничего по этому поводу не стал, лишь произнес глухое:

— Нам обещали место у подмосток… Надо бы подойти.

Едва взглянув на толпу, Бажена уже схватилась за руку Златоуста. Того едва покачнуло, но он сдержался. Уши торчком так и кричали о его недовольстве, но Бажена состроила щенячьи глазки, и другу пришлось-таки перетерпеть.

— Хорошо, держись, я тебя проведу. Смотри пока куда-нибудь… наверх.

Покорно кивнув, Бажена, держа Златоуста под руку, шла чуть позади, стараясь не наступить тому на пушистый хвост. По совету друга Бажена все же взметнула голову вверх.

Листья. Разноцветные листья опускались, точно в танце медленном, и сами собой вплетались в перья птиц и их со Златоустом шерсть. И были эти листья столь яркими, что хоть венок из них делай — не отличишь от цветов. Ветви пушистые укрывали свет нежный, свет солнышка ласкового. В тени Прагана Гасай Бажена не ощущала на себе жар, а пробивавшийся сквозь листья ветерок вгонял ее в совсем уж сладкую дрему.

Когда они добрались до подмостков, Златоуст отпустил Бажену. Она заметила это и сама уставилась на преграду перед собой. А ведь раньше ее тут не стояло!

— Ух, любопытно же, что они покажут! Здешние странные птицы обещают то еще зрелище, — пошутила Бажена, пытаясь позабыть о пернатых телесах, подталкивающих ее позади.

Златоуст лишь угукнул, беспокойно вертя головой. Бажена нахмурилась:

— А чего ты так яро высматриваешь? Осоку небось?

— Напрасно ты думаешь, что она занимает все мои мысли. Не ожидал, что ты, как обычная зверица, будешь об этом постоянно напоминать, — раздраженно кинул тот, и она поняла, что не стоит об этом шутить. — Луна ищу. Он же должен был с нами представление смотреть…

И вправду! Они же встречу на представлении назначили. Где он мог бы быть? Задержался? Или стоит где-то, неприметный? Хотя сложно не заметить Ящера в толпе птицелюдей! Тем более, одинаково одетых. Бажена только заметила, что были на птицах Агнанеи белые платья, ничем не испачканные, светящиеся чистотой. Она даже смутилась: они со Златоустом как-то не вписывались со своими доспехами, но другого им не выдали. Решили, что для них это не так важно?

Теперь потерять беловолосого Луна с белыми чешуйками казалось Бажене не таким уж удивительным.

— Бажена… Глянь.

Она обернулась к Златоусту, тот кивнул в сторону ветвей, но Бажена вскинула голову так, что другу пришлось шикнуть. Поняв, что это слегка подозрительно, Бажена тут же вернулась в прежнее положение и старалась наблюдать одними глазами.

В ветвях виднелось шевеление. Навострив ухо, Бажена поняла, что и впрямь что-то слышит. Слышит шуршание, тихие, как легкий ветерок, разговоры…

— Мне определенно не нравится, что здесь происходит, — пробурчал Златоуст.

— Да ладно, может, это птицы… другие птицы, которые маленькие, — коряво предположила Бажена, стараясь не обращать внимания на навязчивые мысли.

— У меня плохое предчувствие, — уверенно выдал Златоуст. — Если что, я хватаю Осоку, а ты Солнцеславу, а потом…

Но его прервали. Прервал голос, неожиданный и поражающий, словно гром среди ясного неба. Опустила Бажена уши: настолько был всеобъемлющ этот голос, что каждой частичкой тела она дрожала, когда слышала его.