Сказание о потерянных осколках

Глава двадцать третья. О светлой памяти

Жали плотные цепи, обхватывали ножки тонкие-слабенькие, к полу пригвозденные. Тяжелое молчание полнило темницы, сменяясь звоном непрекращающимся. Окруженные пустотой, поникли чуткие ушки. Со всех сторон окружали черные прутья решеток, а за спиной — стена, холодная и смрадная. Полнились соседние камеры тенями странными, похожими на черное облако. Так мар — теней повелительниц — описывали в книжках. Вилы, что, вопреки свету, сеют тьму…

Сгорбившись у стенки и прижав ноги к животу, пыталась Солнцеслава Кошачьим ноготком подцепить замочек оков. Не получалось, но повод ли это сдаваться?

И как же так вышло, что эти супостаты пернатые ее, вечно свободную и несломленную, сюда посадили? Обманули, подвели и заперли в четырех стенах! Ну, она им и покажет, каково связываться с ней — Солнцеславой Соловьиным Сердцем.

Уши, наконец, услышали душераздирающий скрип. Солнцеслава подскочила на месте, опустив руки и удивленно взглянув на открывающуюся дверь. Пораздумав, посчитала она, что негоже ей с личиком беспомощным по сторонам озираться, стоит показать злым птицам, что ей не страшно!

Хоть это было и не совсем так…

— Выходи, — коснулся ее нежных ушек говор страшный.

Сощурившись, увидела Солнцеслава воина из слуг покровительницы-Орлицы. Пришли ее выводить, значит. Под руки? Ну нет, свою ручку таким-то остолопам она не подаст.

Гордо поднявшись, Солнцеслава пошатнулась и на ногах неровных направилась к выходу. То не изменило ее величавой осанки. Медленно она будет идти, да гордо!

Впрочем, терпения у крылатых мучителей было достаточно. Выпроводили они ее и, обступив спереди и сзади, повели куда-то. С той стороны веяло теплым ветерком.

Пока Солнцеслава оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, что ей делать, один из птиц остановился позади. Обернувшись, Солнцеслава заметила, как схватила его лапу чья-то мозолистая широкая ладонь.

— Куда ты ее повел, курица неощипанная? — донеслось из темницы.

— Бажена!.. — взволнованно охнула Солнцеслава, но тут же вновь обрела самообладание. Нельзя показывать страх, леденящий душу, наружу его выпускать!

Смотрела Бажена на схваченного стража со звериным оскалом. Готова драться, несмотря ни на что! Солнцеслава гордо улыбнулась.

— Придет и твой черед, — спокойно отозвался воин и выскользнул из хватки.

Напоследок оттолкнув Бажену вглубь, он направился к Солнцеславе. Бажена же, вновь высунувшись, вскрикнула:

— Не трусь, Солнцеслава! Мы найдем способ…

Но не успела она сказать, как птиц вновь развернулся и оттолкнул ее. На этот раз он остался, а второй, что шел спереди, схватил Солнеславу за нежную рученьку. Возмущенная, она попыталась вырваться, да не вышло. Зато вышло воскликнуть напоследок:

— Я вас жду! Не подведите!

И ее обернули, так и не дав увидеть, что случилось с Баженой.

Вскоре ее все же отпустили и вели долго, по нескончаемым ходам. Слыша голоса отчаявшиеся, пожалела Солнцеслава, что сетовала на прежнюю тишину.

Завидев свет Матушкин, Солнеслава едва не сорвалась с места — ее остановило крыло воина. Выпрямившись и посмотрев ему в глаза, Солнцеслава совладала с радостью и поплелась за ним, стараясь выглядеть, будто никакие лучики животворящие не достигали ее запуганной души.

Вывели ее к краю небесного острова. Под ногами вниз сорвались несколько неровно лежащих камушков. Дернувшись, шагнула Солнцеслава назад, распрямив хвост распушившийся. Они что, ее сбросить вздумали? Как бы не так!

— Держись крепче, — посоветовал вдруг птиц и взмахнул крылами.

Поднявшись выше ее головы, он подхватил ее за подмышки когтями холодными и твердыми, как само железо, и сорвался с ней вниз.

Советовал он держаться, и Солнцеслава где-то внутри так хотела ухватиться за его сильные пальцы, покрытые чешуйками, однако гордость так и кричала: «Кто ты такая, чтобы он тебе указы раздавал?!» И держалась Солнцеслава за себя саму, держалась, стараясь не смотреть в необъятные просторы небес под ногами.

Вскоре он все же поднес ее к месту. Узнала Солнеслава эту округлость, похожую на ровное гнездо… То самое место, куда ее Манаса за осколком водила!

Ахнула Солнцеслава, не в силах идти дальше. Хоть и приехали они за осколком, она была уверена, что нынешний миг — тот самый, когда стоит за этот осколок побороться. Знала она, что осколок делает с неподходящим ему хозяином… И старалась об этом не думать.

Подтолкнул ее воин, и пришлось идти вперед. Ноги становились все менее ровными: куда уж, когда с каждым шагом страх все больше перекрывает хваленую гордость?

Когда она вошла к осколку в хоромы, ей в глаза ударил солнечный свет. Струился он сверху и заливал все, до чего докоснулся. Когда взор прояснился, Солнцеслава увидела вокруг осколка множество птиц. Кто-то сидел на изваяниях, кто-то — под крышей. Кто-то стоял в тени и смотрел на нее, сощурившись хитро, злобно. Подойдя поближе, увидела Солнцеслава три знакомые птицы — Аракшакайек — и одного знакомого Ящера, старавшегося тесниться в угол, но, как увидел ее, вышедшего на свет.

Вырвался выдох. Они… Они хотят, чтобы кто-то из них смотрел, как второго истязают? Чтобы один страдал за другого еще больше и стало еще больнее?