Сказание о потерянных осколках

Глава восьмая. О чудесном сиянии, что озаряет Матушкины чертоги

Тёмным был ход, словно сама беззвёздная ночь опустилась на землю, захватив в себя и не желая отпускать. Предков рядом не было — да и могли бы они, такие далёкие, помочь в трудную долюшку? Поднял Златоуст руку — та, осыпаясь искрами, давала хоть какой-то свет родимый, отпугивая мар-истязательниц. Или так Солнцеславе казалось: не зря же, когда она сделала шаг внутрь, ей моры жуткие всюду мерещились.

Выложенный камнем, вёл ход в дали дальние, в темень тёмную. Не было видно ни начала, от которого они давно ушли, ни конца. Ход не пестрил поворотами, но петлял, за каждым поворотом мерещилось страшное чудовище, но не выскакивало. Уцепившись Златоусту за рукав, Солнцеслава старалась держаться поближе к огоньку, но подальше от Златоуста. Всё-таки даже когда очень страшно, нельзя предавать милого Луна, который вот-вот — и появится! Осока шла по другую руку, держа ту некрепко, но явно боязливо. А Бажена, хоть и храбрилась, хвост поджала и шла позади — прикрывала.

Пока они брели по темени, Осока успокаивала их историями. Как поняла Солнцеслава, это подземелье — гробница императора древнего, что был, говорят, величайшим и мудрейшим. Он обладал осколком, что помогал ему править, ведь его стихией была буря — самое опасное и сильное, что может встретиться в лонгской степи. Император тот видел: сыновья его, дураки, уже за его спиной за осколок дрались, поэтому решил он помирить их сам, построив подземелье, запрятанное от чужих глаз. Братьям пришлось постараться, чтобы это подземелье найти, но они так и не смогли достать осколок. До сих пор никто не разгадал тайны императора — только посылали смельчаков-разведчиков, которые если и возвращались, то без награды и уже не собой.

Рано или поздно им всё-таки удалось найти хоть одну комнату. Стоило им войти, как их ослепили неожиданно вспыхнувшие светочи. Солнцеслава прикрыла глаза и опустила уши: неужели неведомый враг решил светом запугать? С другой стороны, разве кто-нибудь когда-нибудь пугал светом? Бессмыслица какая-то.

С ободрительным «Не трусь, усатая!» на плечо опустилась рука. Солнцеслава наконец раскрыла глаза и огляделась.

Комнатка, как оказалось, была совсем небольшой. Она скорее напоминала сени: за ней обязательно должно что-то следовать. А вот что — Солнцеслава и не догадывалась.

— Ха! А тут сундук, — воскликнула Бажена, и её голос отозвался ото всех стен эхом.

Чувствительные ушки Солнцеславы повяли. Немудрено! После получения осколка, что до сих пор резво давал жарку возле груди, Солнцеслава слышала лучше прежнего. И шум заставлял её шипеть: не беспокойте нежные ушки!

— Не кричи так, вдруг обнаружат? — сыскала отговорку Солнцеслава.

— Навряд ли, — вступилась за Бажену Осока. — Мы очень глубоко под городом. Попробуй почувствовать: сверху будто очень давит.

— Тут задачка не в том, чтобы не обнаружиться, а чтобы наружу выбраться, — сверкнул улыбкой в сторону Осоки Златоуст.

Солнцеслава непонимающе склонила голову. А вот Бажена злобно покосилась, недобро взмахнув хвостом:

— Тайны-загадки у вас… Скажите уже, откуда знаете, всем любопытно!

— Из дневника, — повёл плечом Златоуст, подхватывая Осоку за плечи. Та лишь уставилась в пол: то ли постеснялась упоминания дневника, то ли Златоустовых объятий. Или всего и сразу. — Давай, не тяни, открой сундук! Что же там?

— А я думала, ты и так знаешь, раз такой умный, — оскалилась Бажена, но крышку сдвинула.

Не успел Златоуст ответить, как послышался грохот, причём совсем близко. Судя по движению, прямо под Солнцеславой!

Изящно отпрыгнув, Солнцеслава застыла на одной ножке, расправив ручки. А прямо под ней дырки появились, глубокие, тёмные! Не отпрыгнула бы — ногой бы застряла, и с концами пропала.

— Молодец, Солнцеслава! Ловкачка! — улыбнулась Бажена.

— Отдам должное: никто из нас не смог бы так же, — поддакнул Златоуст.

— Надо было догадаться, что ловушка будет! — не приняла похвалы Солнцеслава, хоть и вскинула гордо головушку. — Но я-то всё знаю, всё слышу!

— То есть сундук открывает четыре дыры в полу? Но для чего? — удивлённая, Осока склонилась, чтобы поглядеть Бажене за спину.

Подпрыгнув ближе и взмахнув на последок хвостиком, Солнцеслава поглядела в сундук. Нутро его, будучи под светочём, видно было хорошо: переливались алым деревянные куриные яички, изрисованные хохлатыми петушками, пухлыми курочками и жёлтыми, как солнышко, цыплятками.

— Смотри, на тебя похож! — воскликнула Бажена, выхватывая одно из яичек и поднося к Солнцеславе.

Сощурившись и обиженно надувшись — она что, и впрямь похожа на глупенького цыплёнка? — Солнцеслава не стала ничего отвечать на клыкастую улыбку Бажены и взяла яйцо. Покрутив его, Солнцеслава пыталась вспомнить, чего же такого знакомого она помнила, что точно было связано с нарисованными птичками и обрядами Империи…

— Может, в дневнике посмотрим? — предложила Бажена, оборачиваясь на корточках.

— Я бы с радостью… Но бабуля о загадках не говорила, — вздохнула Осока.

— Как так? Совсем?

— Ну да…

— Что же это она всё описала, а самое важное позабыла?!

— Может, хотела проверить нашу смекалку, — предположил Златоуст. — В любом случае, она достаточно нам помогла. Надо уже и самим что-то сообразить!