Сказание о распрях

Глава XI. Месть

И наблюдали звездочёты на крыше Чёрной башни за перемещением светил, и ахнули, потому что семь планет больших и малых выстроились в ряд. И не видать было Луны, ибо поели её луноеды. И разбудили среди ночи Рагнильду, и недовольна она этим была весьма, хотя обычно бодрствовала в это время суток.

— Что там? — Сонно вымолвила кронинхен, позёвывая — накануне тяжкий выдался денёк.

— Парад планет, ваше величество... — Залепетали звездочёты в один голос.

— И вы из-за этой ерунды выдернули меня из койки? Высеку, башку снесу! — Прикрикнула и без того высоченная королева на своих подданных, которые съёжились от страха от нависшей над ними тени, ибо гномами являлись звездочёты.

— Но как же так, госпожа...

— Парад планет сулит злой рок; это я знаю. Но с какой стати Мне бояться этого явления? Кому погибель, а кому — фарт; катастрофа катастрофе рознь. Ибо я и есть погибель для всех живущих, и не успокоюсь, пока всех не изведу. Те пусть боятся, кто родился в страхе; живёт и помрёт в нём. А для меня парад планет счастливое предзнаменование, ибо это знак, что вскоре начнётся нечто, из которого я выйду невредимой.

И продолжила было Рагнильда морскую кампанию за полуостров, но надавал по шеям флот тиранский флоту троннскому, потому что пришёл ему на помощь флот эйнарский, с белыми парусами в красную полоску.

Звонкой пощёчиной это отозвалось ведьме, и открылись тогда порты Феррина, самого Абфинстермаусса и даже Хольмгарда, и отплыл в Злое море флот втрое больший, нежели прежде, и зловеще развевался на мачте чёрный вымпел, и чёрный же парус раздувался от ветра. И опрокинули троннары флот тиранский, шутя, а вот красно-белые паруса эйнарцев оказали ожесточённое сопротивление, ибо не было в этих водах флота, сопоставимого с флотом и тех и других, но бились теперь друг с другом.

Послала тогда троннская владычица за Робином Хорошим, и предстал он перед её величием.

И сказала Рагнильда так:

— Вот, издавна, испокон веков помогал Сюшер Тронну; издревле они союзники. Отчего не помочь вновь? Вы, фрекинги, знатные корсары; умеете обращаться с посудиной морскою.

И молчал сюшерский кронинг, ибо не ведал, какую речь держать перед Рагнильдой.

— Ужель молчишь? — Продолжила та. — А между тем вступился Эйнар за Тиранию, и просто так теперь не одолеть. Хороши тиранцы пешими и конными, но на море нет сильнее нас и сильнее эйнарцев. И что же делать? Ибо положила я глаз на кое-какие земли, истово они по нраву.

И продолжал молчать Робин.

— Нем, как рыба? Али в рот набрал воды? — Вышла Снежная королева из себя. — Кронство твоё существует лишь благодаря нашему заступничеству, ибо разметали бы вас уже давно к чертям собачьим шакалы узкоглазые!

И в этот раз ничего ей не ответил кронинг, глядя себе под ноги.

— Ты так силён? Или надеешься на кого? — Подойдя ближе, процедила сквозь зубы Рагнильда, тщетно пытаясь прочесть в глазах Робина его мысли, ибо не на всех людей действовали чары злодейки.

— Хочешь ты подставить под удар моих сограждан? — Нашёлся тогда Робин Хороший. — Желаешь руками моих людей прибрать к рукам очередной кусок земли? Всё тебе мало, и алчность твоя неуёмна.

— Никак ты свят? — Съязвила та в ответ. — Беспутные пираты; вот вы кто.

Рагнильда обошла кронинга кругом, презрительно оглядывая.

— Откуда ж ты такой выискался, Робин Правдоруб? — Цокая, недоумевала троннарка. — Все сюшерские правители были матёрыми разбойниками, а ты решил в достоинство и честь со мной сыграть?

— Я не отдам своих людей на побивание. — Отрезал Робин и заторопился вон. — Я не собираюсь ссориться с Тиранией, а уж тем более с Эйнаром. Мне хватает такого соседа под своим боком, навроде Тронна.

— Молись. — Прошипела змея. — Ибо с этих пор, что бы ни случилось с твоим кронством, что бы не произошло — я и пальцем не пошевелю, слышишь?

— А мне и так несладко! — Взорвался тогда Робин Хороший. — Не лютый мороз (не твоих ли рук дело?) покалечит моих корсаров, так хладичи намусорят у границы; не они — так кочевники всякие прутся до моих владений, и поток тот неиссякаем. А ты, — Повернулся он в дверях, уже уходя. — Ты и Визигот, что был до тебя, поразвели всяких троллюдей да оборотней, которые гадят и на моей земле тоже!

«Ну, погоди!», змеилась Рагнильда: «Как расквитаюсь с делами на западе — доберусь до тебя, жалкое отродье».

Ненавижу людей, ненавижу детей

Надавать им посмертных плетей!

Сгною, погублю, в киселе растворю

Поколочу, зубами мучительно изорву!