Сказание о Снежном лотосе

1.1

Над городом полыхало белое пламя. Оно плясало над высокими стенами, озаряло крыши башен и, поднявшись к темному небу, рассыпалось миллиардом ярких искр.

А в центре этого безумия светилась невероятной высоты колонна.

— Это и есть Столб Вечного Дракона? — девушка, едва вступившая в пору весеннего цветения, с восторгом смотрела на пляску призрачного огня. — Он такое огромный! Куда выше Кристалла Вечной Памяти! Или Кристалл выше?

Ее голос звенел от восторга, вызывая недовольство пытающихся поспать спутников. Сидящий у костра старик потянул ее за руку, заставляя опуститься рядом, на потрепанную циновку:

— Успокойся, Цинтин, ты слишком громкая! Ложись спать, завтра трудный день.

— Как можно уснуть, когда тут такое! — возмутилась девушка, но под строгим взглядом деда послушно улеглась, завернувшись в шерстяное одеяло. И уже оттуда, из теплого кокна прозвучало:

— Дедушка, а где Дракон? Мы его увидим?

— Главное, чтобы сам Дракон нас не увидел. Особенно тебя, Стрекозка! — хмыкнул старик. — Спи давай!

Но как можно было заснуть, когда происходило такое?

Над миром поднималась полная луна. Она достигла шпиля и стала похожа на огромный нефритовый глаз с ослепительным зрачком.

Лежащий недалеко парень тихо подкатился поближе:

— Это называется Оком Дракона. Я когда в первый раз это увидел, тоже не мог заснуть, все любовался. А потом привык.

— Жоу, ты смеешься? Разве к такому можно привыкнуть? — прошептала Цинтин. Под ярким взглядом Дракона, хранителя Мира стало так хорошо. Наверное, так же спокойно и хорошо ребенку в объятиях матери. Но Цинтин не знала, что это такое, поэтому просто прикрыла глаза, наслаждаясь спокойствием. Теплый ветерок доносил аромат ночной фиалки, смешанный с легкой горечью полыни. Здесь, возле столицы, росло много полевых цветов. Не то что в других местах, где земля или потрескалась от засухи или превратилась в жидкую грязь от непрерывных дождей. Видимо, Хранитель хорошо присматривает за городом у подножия трона. Хорошо бы, он делал это и для остальных городов, или даже деревень…

Нет! Так даже думать нельзя! Цинтин даже осторожно оглянулась, как будто кто-то мог подслушать крамольные мысли. Конечно же, духовный зверь самого Императора, как следует присматривает за порядком в стране. Просто сами люди не могут стать такими, какими должно, поэтому их грехи и превращаются в стихийные бедствия.

А здесь, в городе, где живет Император, люди и чище, и праведнее. Поэтому даже на обочинах тут много самых разных цветов. Цинтин видела даже белые пионы с очень крупными головками. Завтра нужно посмотреть, есть ли среди этого великолепия целебные травы и набрать, пока есть возможность.

Мысли становились медленными и тягучими, как дикий мед, когда его только что достали из сот. Вскоре Цинтин тихо засопела, улыбаясь приятным снам.

Жоу поправил на ней одеяло и, с головой завернувшись в свое, закрыл глаза — перед завтрашним днем нужно было как следует отдохнуть.

Вскоре тишину ночи нарушали лишь всхрапы крепко спящих людей да легкий хруст — это ели сено отдыхающие от тяжелых повозок тягловые животные.

А старик долго сидел у потухающего костра, не отводя взгляда от раскинувшегося на вершине холма города.

И он же был тем, кто первым оказался на ногах.

— Эй, лежебоки, если сейчас же не встанете, упустите восточный ветер (“упустите шанс; проспите судьбу”).

Цинтин выпуталась из одеяла, но тут же натянула его обратно: утренний ветерок веял прохладой. Но, глядя на то, как зевающий Жоу тащит ведра с водой, чтобы напоить яка, а дедушка проверяет, надежно ли закреплен товар, устыдилась. Рывком отбросила одеяло и плеснула себе в лицо пригоршню холодной воды.

А потом принялась готовить немудреный завтрак: замочила в плошке просоленный до твердости сыр и подогрела на огне сбрызнутые водой высушенные лепешки. Оставалось только заварить чай, и можно было завтракать.

Люди, ночевавшие на той же поляне, сворачивали свои циновки, грузили вещи в телеги или в короба и отправлялись в путь. Широкая дорога заполнилась путниками, идущими в город. Жоу запряг яка в повозку и старик велел собираться:

— Нужно поторопиться, если мы хотим сегодня войти в город.

Цинтин быстро перелила отвар трав в тыквы-горлянки и завернула в лепешки размокший сыр. Теперь можно было поесть и на ходу. Жоу тут же откусил половину — высокий и поджарый, он всегда был голодным.

Старик же ел неторопливо, осматривая окрестности с высоты повозки. Цинтин тоже старалась ничего не упустить.

Она радовалась, что уговорила деда и брата взять ее в столицу. Главное теперь не пропустить ничего интересного.

А интересного было так много!

Новые люди, с которыми сводила их дорожная судьба. И деревни, и маленькие городки, которые так отличались от их села!

А Драконий столб? Да она и не мечтала, что когда-нибудь его увидит. Взгляд девушки то и дело обращался к вершине холма, но Око Дракона исчезло. На вершине холма стоял обычный город. Только очень большой. Цинтин и не представляла, что бывают такие огромные города! Те, что они проехали по дороге сюда, казались теперь просто разросшимися деревнями.

Восторг не позволял ей идти спокойно. она то и дело отбегала от повозки, чтобы увидеть как можно больше. Вокруг было столько интересного! И огромные верблюды, и торговцы из далеких стран — в ярких одеяниях, с потемневшими от солнца и ветра лицами, и даже группа северян с косами, заплетенными в сложные узоры. Они переговаривались на странном языке, таком смешном, что Цинтин не удержалась, прыснула в рукав. И тут же смутилась и даже немного испугалась — вдруг северяне поняли, что она смеется над ними? Лучше вернуться к дедушке и брату.

Но, сделав всего два шага в сторону повозки, Цинтинь вспомнила о том, что хотела поискать лечебные растения. И, сойдя с дороги, огляделась.

Ветер пах свежей зеленью, а не раскаленной землей и горькой полынью, как в других местах. И цветы были яркие, живые, а не засохший безвременник, который стал уже привычным спутником странников.