Сказание о Снежном лотосе

1.2

Мчащийся по самой обочине всадник все же задел ее, отшвырнув с дороги. Цинтин вскрикнула и кубарем скатилась в канаву.

— Стеркозка! — долетело откуда-то испуганное.

Цинтин, сидя на земле, посмотрела в след кавалькаде. Но все, что сумела разглядеть, это темно-красный плащ в клубах пыли.

— Стрекозка, — подскочил к ней испуганный Жоу. — Ты цела?

Он поднял ее на ноги и принялся отряхивать запачканное платье.

— С ума сошла! По сторонам надо смотреть, а не грезить наяву. Посмотри, как изгваздалась! Хорошо еще, дождя не было, канава сухая.

Цинтинь, надув губы, смотрела на рассыпанные цветы. Переломанные, раздавленные. А ведь как она старалась, выбирая лучшие растения! Еще и платье теперь в травяном соке. Попробуй-ка, отстирай! А у нее не так много одежды, чтобы выбрасывать.

— Разве можно так носиться? Тут же люди ходят, — проворчала она себе под нос и, выбравшись из канавы, огляделась.

Возницы покрикивали на лошадей, торговцы тянули за собой медлительных волов, а те, у кого не было возможности ехать в повозках, торопливо шли по пыльной дороге, болтая или глядя себе под ноги. Все торопились к воротам, и никому не было дела до случившегося.

— Доскакалась? — мрачно поинтересовался дед, когда она пристроилась сбоку от телеги.

— Они сумасшедшие! — вскинулась было Цинтин, но наткнулась на холодный взгляд.

— Помолчи! Веди себя хорошо и не отходи от повозки. Неприятностей нам только не хватало.

Циньтинь вздохнула. Ушибленное плечо начало ныть, но жаловаться смысла не было, дедушка прав — сама виновата.

— Эй, — прошептал идущий рядом Жоу, — не дуйся! Придем в город, и я отведу тебя в лучшую чайную столицы!

— Обещаешь? — Цинтин наклонила голову, не веря, что прижимистый старший братец так расщедрится.

— Когда я тебе врал?

Цинтин могла без труда вспомнить двадцать, а, подумав, еще два раза по столько же случаев обмана, но у Жоу были такие честные и ясные глаза!

— Только я сама выберу!

Жоу только кивнул, с улыбкой глядя на повеселевшую сестренку.

У самых ворот Цинтин опять приуныла. Хотелось как можно скорее попасть в город, а тут надо было дождаться, пока стражники проверят, не везет ли кто запрещенные товары. Девушка с завистью смотрела на украшенные разноцветными лентами повозки знатных семейств. Их пропускали без очереди, стоило сопровождающему слуге показать жетон.

— Вот бы нам такой пропуск, — вздыхала она и то и дело выбегала на обочину, чтобы посмотреть, долго ли еще ждать.

Наконец, стражи внимательно осмотрели именные бирки, а потом долго ходили кругами вокруг повозки, советуясь, надо ли проверять весь груз. Цинтин хотела уже возмутиться такой медлительностью, но дедушка невозмутимо забрал из рук воина свою табличку, вместо нее вложив в ладонь кусочек серебра. Стражник тут же повернулся к товарищам:

— Да что с них взять? Шкурка белой лисицы, да кусок цветочного льда. Пусть проезжают.

Як вздохнул, налег на ярмо и телега, наконец, въехала в город.

Цинтин тут же забыла об осторожности. Здесь было столько интересного и необычного!

Одежда — цветастая и легкая, как будто сшитая из туманной дымки; и украшенные лентами и бубенцами расписные повозки; крики торговцев, зазывающих к своим прилавкам. Но больше всего внимание привлекли высокие крепостные стены из ярко-красного кирпича и Столб Вечного Дракона. Он был таким высоким, что, казалось, облака смогут зацепиться за ее вершину.

Цинтин застыла, не в силах сказать ни слова. И ойкнула, когда дедушка отвесил ей легкий подзатыльник:

— Опять наяву сны видишь? Прояви почтение!

Цинтинь и Жоу переглянулись и дружно поклонились и шпилю, и красной стене, за которой скрывался дворец Императора. Старик проследил, чтобы они сделали все как следует и огляделся:

— Куда же дальше? Давненько я тут не бывал.

Он достал из сумки на поясе кусочек потрепанной кожи, на которой проступала полустертая карта города.

— Нам туда. Надо поторопиться, пока амулет еще действует.

Жоу тут же направил яка на указанную улицу. Цинтин вертелась во все стороны, но отойти от дедушки хотя бы на несколько шагов не решалась: потеряться в пестрой толпе было легче легкого.

Наконец, впереди показались украшенные полосатыми флагами ворота гостевого дома.

Во дворе было так же шумно, как снаружи. Люди, сидя за поставленными прямо во дворе столами, что-то обсуждали, спорили, вскакивали и снова усаживались. Где-то, перекрывая людской гомон, орал петух, издалека доносилось ржание лошадей и мычание волов.

И над всей этой суматохой витал доносящийся из трактира запах еды.

Цинтин прижала руку к заурчавшему животу. Жоу покопался в сумке и сунул ей кусок черствой ячменной лепешки. Но кто захочет грызть сухарь, когда вокруг витают ароматы пельмешек, жареного мяса и свежей выпечки?

Она с нетерпением приплясывала на месте, но дедушка, который разговаривал с вышедшим ему навстречу управляющим гостиницы, не торопился. А, вернувшись, распорядился:

— Жоу, отведи яка в стойло. Я заплатил за его сено и воду. И поторопись, у нас много дел.

Про “кусок розового льда” и “шкурки белой лисы” стражник почти не ошибся. Только шкурок было полторы дюжины, не считая трех десятков беличьих. А лед, который был тщательно завернут в толстые шкуры и запечатан амулетами, и вовсе занимал всю повозку.

Цинтин вместе с подоспевшим братом сгрузили товар и откатили телегу под предназначенный для этого навес. Дед внимательно следил, чтобы они сделали все как следует, а потом велел:

— Перетаскайте лед в погреб. И поторопитесь, если не хотите пропустить обед.

Цинтин вздохнула: она надеялась сперва поесть. Наспех сгрызенная лепешка провалилась в желудок без следа, а еще эти ароматы, от которых рот наполняется слюной… Она вздохнула и буркнула Жоу:

— Ну, чего встал? Потащили!

Погреб в гостинице был вырыт по всем правилам: глубокий, с хорошими деревянными настилами и кусками речного льда, так что даже летом в нем было холодно. Масляный светильник в руках сопровождавшего их слуги выхватывал из темноты мясные туши и тщательно укупоренные глиняные кувшины с вином. Чуть дальше на полках лежал разноцветный лед. На некоторых глыбах виднелись желтые бумажки с красными завитками — амулеты, не дающие им растаять.