Сказание о Снежном лотосе

2.2

Но боль не уняла гонора.

— Да как ты смеешь! — вызверился мужчина оглядываясь. И сник, увидев, кто схватил его за руку.

— Как я смею?

Высокий мужчина в золоченых доспехах и красном плаще удивленно приподнял бровь и чуть повернул запястье, заставляя наглеца завопить и сильнее припасть к земле.

— А как ты смеешь осквернять шпильку невесту своим грязным прикосновением? Как ты посмел приставать к девушке прямо на улице?

— Простите, господин. Я был неправ! Неправ! — завопил несчастный.

— Просишь прощения у меня? — военный одним движением отправил его к ногам отшатнувшегося от неожиданности Жоу.

— Я прошу прощения! Прошу прощения! — снова затараторил провинившийся, быстро и часто кланяясь. — Я виноват, я напился, иначе бы мой язык никогда не осмелился произнести такое!

Жоу брезгливо отступил, увлекая за собой Цинтин, а та не моргая смотрела на своего спасителя.

А тот, не обращая больше внимания ни на нее, ни на ползающего в пыли мужчину, вскочил на коня и, кинув сопровождающему воину короткое:

— За мной! — умчался. И только эхо какое-то время еще гоняла по улице перестук копыт.

Он еще не стих, а кающийся мужчина вскочил и рысью припустил прочь.

Цинтин вздохнула и мечтательно протянула:

— Неужели в мире бывают такие мужчины? Может, это спустившееся с небес божество?

— Сегодня утром это “божество” сбило тебя с ног и даже не оглянулось, — проворчал Жоу. — Стрекозка, ну сколько раз тебе говорить, чтобы ты смотрела по сторонам? А если бы с тобой что-то случилось?

— Так не случилось же! — беззаботно отозвалась Цинтин и потащила брата дальше: — Ты обещал сводить меня в лучший чайный дом столицы!

— Тогда нам в другую сторону!

Жоу не знал, считался ли чайный дом “Цветение сливы в снегу” лучшим, но изысканным он точно был. Все — от великолепной росписи у входа, до изогнутой, словно крылья журавля, крыши, дышало изяществом.

Вышколенные привратники склонились в приветствии, а из распахнувшихся дверей вырвалась волна теплого света, ароматов чая и сладких благовоний.

Тут же подскочил служка:

— Добро пожаловать, господин, госпожа, — он вежливо поклонился, так, словно перед ним стояли знатные особы, а не провинциалы в простой одежде из шерсти и хлопка. — Прошу за мной.

Он подвел их к невысокому столу и дождался, пока Цинтин опустится на мягкую подушку.

— А вы, господин? — повернулся к оставшемуся на ногах Жоу.

— Я уйду ненадолго. Не волнуйся, Стрекоза, я скоро вернусь. А ты пока отдохни, попей чаю, попробуй выпечку. Этого хватит? — он подал служке небольшой кусочек серебра.

— Конечно, господин! — слуга поклонился и повернулся к Цинтин: — Госпожа, у нас есть превосходный чай “Улыбка Солнечной Принцессы”. Его заваривают на воде с ароматом снежной сливы. Сегодня как раз привезли новую партию льда. Лучшего, с южного склона!

Цинтин удивленно подняла бровь: лед с ароматом зимней сливы обычно добывали на западной стороне горы. Но, может, и на южной он тоже есть. Да и Жоу не поправил, а уж он лучше всех знает, какой лед есть в Безмолвной Пустоши.

— Хорошо, несите “Улыбку”.

— Госпожа, к этому чаю идеально подходят османтусовое и медовое печенье.

— Хорошо.

Слуга убежал, а Цинтин оглядела зал.

Окна в чайной были закрыты резными створками, и солнечные лучи падали на предметы изящными узорами. Но этого было недостаточно, и просторный зал освещался множеством свечей и начищенных до блеска медных ламп. Больше всего их было у раскрашенного разноцветными тканями помоста, по которому в такт музыке порхали похожие на ярких бабочек танцовщицы.

Их руки — как ветви, что ветер ласкает,

Движенья — как цинь, что в сердце играет.

Шаг — строка, что ложится легко.

А взгляд — как рассвет. Он дарит тепло.

Молодой человек в скромной одежде оглянулся, словно ожидая чего-то. К нему подошел служка:

— Простите, господин, но сегодня поэтического состязания не будет. Мы пригласили рассказчика. Если желаете послушать, займите место за столом и выпейте чаю.

Поэт недовольно взмахнул закрытым веером и направился к двери:

— Жаль, что вы не предупредили. Ученому должно совершенствоваться, а не слушать разные байки. Из-за вас я потратил время впустую.

Цинтин едва сдержала улыбку: надо же, какой. Взял и просто так обругал слугу. И по байкам прошелся, словно это что-то недостойное! А вот она, Цинтин, их с удовольствием послушает!