Сказание о Снежном лотосе

2.3

Музыканты сменили мелодию, танцовщицы упорхнули с помоста, а на него водрузили большой стол с пятью драгоценностями. Листы бумаги были довольно грубыми, а кончик кисточки выглядел потрепанным, но кто здесь обращал на это внимание? Гости пришли послушать интересную историю, а не любоваться убогими письменными принадлежностями рассказчика.

Разговоры стихли, когда на помост поднялся, держа на вытянутых руках ларец, пожилой мужчина. В зале воцарилась тишина. И только музыканты продолжали играть. Правда, мелодия стала тихой-тихой, как шелест листвы в вечернем саду.

Предвкушение захватило и Цинтин. Она не отводила взгляда от слишком медлительного, по ее мнению, мужчины.

Наконец, сказитель торжественно водрузил ларец на стол, обвел взглядом слушателей и заговорил. Каждое его слово падало в густую тишину звонкой капелью.

— Давным-давно, когда по склонам горы Цветочных Ароматов текли благоухающие реки, а Безмолвная Пустошь была покрыта деревьями, на западе незыблемо стояла великая империя! Сокрушенные враги покорно платили дань, демоны не осмеливались тревожить покой людей, и даже в самой маленькой деревеньке у каждого жителя было вдосталь риса и соли.

Так говорят летописи.

Цинтин обратилась в слух. Она никогда не слышала об этом невероятном государстве, хотя о чем только не рассказывали старики длинными зимними вечерами.

Остальные тоже молчали, и тогда сказитель вкрадчиво спросил:

— А вы хотите узнать, почему исчезла эта страна? Что стало причиной ее падения?

— Да, хотим! — раздались выкрики.

Когда нетерпение достигло предела, он лёгким ударом веера по столу заставил всех замолчать.

— Много тысяч зим прошло с тех пор, как империя пала, погребённая под метелью вечности. Но даже время не стёрло память о ней полностью. — Он указал веером на ларец: — Здесь лежат свидетели той эпохи. Неживые, но не безмолвные.

Сказитель откинул крышку, и все увидели пожелтевшие бамбуковые дощечки.

— Вот они — сокровища прошлого!

Он поднял одну табличку, чтобы все разглядели выцветшие иероглифы и полуистлевшие шнурки.

— Разве бамбук мог сохраниться за столько лет? — с вызовом спросил один из слушателей, по виду — купец. — От него и щепок не осталось бы! Ты нас обманываешь?

Сказитель аккуратно уложил дощечки обратно:

— Говорят, что древний правитель приказал исказить историю, вычеркнув свои злодеяния. Но летописцы знали: правда хрупка. если ее не записать, она утонет во лжи. Поэтому двое из них, братья, имена которых давно забыты, отправились к пещере демона, пожирающего слова.

— О, хранитель истины! — сказали они. — Возьми наши записи. Пусть мир забудет их сегодня, но позволь правде вернуться, когда придет время!

Из мрака выползла тень с глазами, как тлеющие угли, и голос, подобный шелесту пергамента, ответил:

— Я съем ваши слова, и они станут частью вечности. Но когда пещера извергнет их обратно, ваши имена проклянут те, кто не готов услышать правду.

Братья поклонились и оставили свитки на камне. Тень сомкнулась над ними, как пасть, а через мгновение от записей не осталось и следа.

Вернувшись, летописцы подчинились воле государя и составили лживые записи. Но как только они закончили, правитель велел казнить братьев, чтобы никто и никогда не узнал правду. Но память о Пещере Правдивых Писаний жила в народе, и вот демон изрыгнул свитки. Через пустыню и бурные реки они дошли до нас, но если вы не хотите узнать, что же произошло в далекой стране, то так и скажите. Я не буду отнимать ваше время.

Цинтин разочарованно прикусила губу. Зачем этот купец вмешался? А вдруг сказитель обиделся?

Но в чашку полетели монеты, среди которых блеснуло серебро. Увидев его, сказитель улыбнулся.

— Сегодня я добр и расскажу вам всё, что знаю.

В летописях сказано, что императоры забытой нынче страны были мудры и заботились о благе народа, а добродетельность императриц могла поспорить с добродетельностью богини милосердия. Так продолжалось больше двух тысяч лет!

Цинтин ахнула. Две тысячи лет! Так долго!

Ее изумление поддержал разномастный гул голосов. А сказитель продолжал:

— Да, более двух тысяч лет. А потом на Драконий трон взошел тот, чье имя не вспомнит ни один летописец. И в историю он вошел как Проклятый Правитель.