Сказание о совиных тропах

Глава 5.

Рада стояла у окна. В этот момент она не казалось реальной, будто белоснежная женщина вышла прямо из сна. Казалось, что это не Луна освещала комнату, а Рада светилась как магическое существо. Мира смотрела на сестру, словно завороженная. И тут она заметила, что губы Рады слегка шевелятся. Она что-то шептала еле слышно. Пришлось напрячь слух, чтобы хоть что-то разобрать. Слова были странные, незнакомые. Почему-то Мира была уверена, что ни на один из существующих языков это не походило.

– Ты слышишь? – одними губами спросила Мира у Троворуша.

Медведь слегка дрогнул и повернулся к девочке. Его пуговичные глаза сверкнули янтарным блеском.

– Это лес говорит её устами, – прошептал дух.

У Миры побежали мурашки по спине. Она прижала медведя к себе и зажмурилась, надеясь, что жуткий шёпот скоро стихнет.

Вдруг всё резко прекратилось. Мира открыла глаза. Рада мирно спала в своей кровати, будто и не было этой странной сцены. Сердце девочки готово было выпрыгнуть из груди, настолько сестра её испугала.

Траворуш не издавал ни звука. Кажется, уснул. Странно, что духи вообще способны спать, но раз так, то нужно тоже попытаться уснуть.

Мира долго ворочалась, пока сон наконец не сморил и её.

Проснувшись утром, девочка обнаружила, что кровать сестры пуста. Быстро вскочив, Мира побежала на кухню.

Чуть не столкнувшись с отцом в дверях, девочка еле удержалась на ногах.

– Куда это ты так спешишь? – спросил отец. Тон его голоса был весел. Кажется, растрёпанная дочь его позабавила.

Мира выдохнула и взяла себя в руки. Нехорошо пугать отца раньше времени.

– Я сварил овсянку, Рада уже ждёт, – после этих слов, папа отошёл от дверного проёма,и Мира увидела кухню целиком.

Рада сидела за столом и намазывала масло на хлеб. Она выглядела слегка рассеяно, но в целом, вполне обычно. Будто не было той ночной сцены, которая так напугала младшую девочку.

Мира взглянула на отца. Он непонимающе поднял правую бровь и поправил очки. Может ей вчера всё приснилось?

Она зашла на кухню и села напротив сестры, пристально сверля ту взглядом.

– Ты хлеб будешь с маслом или с вареньем? – спросила Рада, не глядя на младшую.

– Из чего варенье? – Мира прищурилась. Она видела такое в детективах и считала, что так им лучше думается. Да и вид становится более устрашающим.

– Малиновое, – ответила Рада. Заметив взгляд сестры, она издала смешок. – Стала плохо видеть, сестрица?

– Да просто тебя хочу получше рассмотреть. Я буду с вареньем.

Рада кивнула, взяла новый ломтик белого хлеба и начала намазывать бутерброд с вареньем для сестры.

На сердце у Миры было неспокойно. С Радой творится что-то неладное, но словно никто, кроме неё, Миры, этого не замечает.

– Ты ничего не слышишь? – решилась спросить девочка.

Рада непонимающе уставилась на сестру.

– О чём ты? – наконец спросила она, передавая Мире готовый бутерброд.

И правда, о чём? Мира сама была не уверена в том, что произошло ночью. Стоит ли спрашивать это у Рады, пока ничего не было понятно? Мира решила, что нет.

– Мфе кафется, я слыфала фуфушку, – сказала она, набивая рот бутербродом.

Рада рассмеялась.

– Жуй, а то подавишься.

Мире всегда нравилась утренняя рутина. Особенно летом, никуда не нужно спешить, можно просыппаться, когда захочешь, завтракать, сколько хочешь, а потом помогать папе с его тяжёлыми делами. Именно тяжёлыми, потому что огородом заниматься Мира терпеть не могла и неподъёмные лейки с водой носила с трудом, но всё равно, папа был у них один, так что заслужил немного помощи.

Длилось это примерно до обеда, а потом каждый шёл по своим делам. Рада обычно рисовала в альбоме, Мира ложилась немного вздремнуть, а папа… Чем занимался в это время папа, никто не знал. Наверное, в это время он писалсвои статьи. Он был натуралистом и работал для журнала о природе.

И вот сейчас, Рада устроилась уютно в саду, а Мира пошла в комнату, уже предвкушая дневной сон.

В комнате её ждал Траворуш. Дух сидел на кровати и пытался болтать плюшевыми лапками. Это показалось Мире очень забавным, и она рассмеялась.

– Что ты делаешь?

Медведь нахмурился. Мира всё ещё удивлялась, что такое вообще возможно.

– Я пытаюсь слезть, – сказал дух и всё-таки скатился с кровати, аккуратно приземляясь на лапы.

– Где большая девочка?

Мира смутилась.

– Ты про Раду? Она в саду. Что ты имел в виду вчера, сказав, что она слышит зов? – осторожно спросила младшая. Если вчерашнее не было сном, она должна в этом разобраться.

Траворуш покрутился на одной ноге и плюхнулся на пол.

– Зов…– протянул дух, словно пробуя слово на вкус, – это не зовёт её кто-то один. Это зов самой границы мира духов. Она тонка, как лёд весной. Когда лёд трескается, кто-то обязательно падает в воду.

– И Рада может упасть?! – вздрогнула девочка.

Траворуш слегка прищурился, и его янтарные глаза блеснули сквозь пуговки.

– Люди говорят «упасть». Духи называют это иначе. Те, кто слышат, иногда уходят в лес. А лес решает сам кого вернуть.

Мира в испуге закрыла рот рукой.

– Как же так? Я многого не понимаю, но мне, кажется, что это очень опасно! Как же это предотвратить?

Дух не спешил отвечать. Неуклюже встав, он отряхнулся от пыли и попрыгал на двух лапах.

– Всегда есть правила. Но правила духов людям редко нравятся.

Мира сразу вспомнила, что в деревне говорили про пропавшего мальчика Лёшу. Люди считали, что он сбежал в город. Но Мира чувствовала, что никуда он не уезжал. Просто поддался зову и не смог найти дорогу домой.

Если Рада тоже слышит этот зов, то она в большой опасности! Мира решила, что нужно отправиться к бабушке Зине. Она точно знает, что делать. Уж не была она простой травницей.

Рада вернулась в комнату, чтобы сообщить, что ужин уже готов. Аппетита не было, но папа будет ругаться, если не пойти. Он считает, что ужин в кругу семьи – важнее всего на свете.