Сказание о Хранителях

ГЛАВА 3

— И последний штрих! — с довольной улыбкой проговорила Виктория, затягивая на моей груди тоненькую золотую веревочку. — Готово! Ну-ка, покружись!

Я надела туфли-лодочки и подошла к зеркалу. Бархат мягко облегал руки, талию и бедра, создавая ощущение, будто платье сшито по мне. Его глубокий бордовый оттенок красиво контрастировал с золотистыми косами, перекинутыми через плечи. Лишь сапфир — крупный, тёмно-синий, словно капля ночного неба — на цепочке из белого золота отчётливо выделялся на фоне теплых тонов.

Этот кулон мама подарила мне на шестнадцатилетие, полгода назад. Когда-то он принадлежал бабушке Варе, а до неё — прабабушке Кассиопее. Как же я тогда обрадовалась…

В детстве я любила примерять мамины украшения, но именно этот камень привлекал меня сильнее остальных. Я не раз прятала его среди своих игрушек, и даже однажды надела в школу. О, как мама тогда разозлилась… Но теперь — он мой.

— Ничего, потом мы подберем что-нибудь посовременнее. А сейчас надо дождаться Криса. Мы забыли там сумку с вещами. — Виктория подошла к столу и, не спрашивая разрешения, взяла с него маленький клочок бумажки, торчавшей из-под груды книг, и красный карандаш. — Я ведь могу это взять? — пробормотала, уже строча записку, прежде, чем я успела ответить, и бросила её в приоткрытые дверцы.

- Он всегда такой?

- Что? – переспросила Виктория.

- Кристиан, он всегда такой? Эгоистичный, самоуверенный… нахальный?

- Ну… - было видно, что она немного смущена таким прямым вопросом.

Тут из шкафа снова повалил белый дым, и в комнату ввалился Кристиан с сумкой через плечо. Белая рубашка была заправлена в шаровары, шнуровка на кожаной жилетке аккуратно завязана, а черные волосы были убраны в хвост. Прямо идеальный рыцарь… Моль в обмороке!

- Да, Глазастик, красотой ты своей мир не спасешь!

Ах, ты всесторонне недоразвитая личность! Да, чтоб ты в красоте понимал!

- Но я хотя бы не такая дура, как ты выглядишь, Змей!

Виктории только и оставалось, что тяжело вздохнуть и закатить глаза. Наши родители привыкли к нашим небольшим перепалкам, и если раньше при них мы старались себя вести сдержанно, то в какой-то момент поняли, что лучше не скрывать взаимной неприязни, чтобы нас больше не пытались подружить.

Оставив комнату в полном беспорядке, мы быстро спустились вниз, где нас ждал сюрприз. В гостиной царил полумрак: единственным источником света служили электрические лампы, а окна были плотно заклеены картоном и тёмной изолентой — ни единой щели, ни капли дневного света.

— Мы готовы. Лиза, посмотри, как идут им наши платья! — с теплотой сказал папа, взглянув на меня, и тут же обратился маме Криса. — Вика, ты не забыла санупсис?

— Да, он в рюкзаке. Крис, передай, пожалуйста, — отозвалась Виктория, обернувшись к сыну. Из сумки она достала небольшой прозрачный шарик, внутри которого вспыхивали миниатюрные молнии. Электрические разряды танцевали, словно заключённые в стеклянной клетке, — завораживающее зрелище. Я не успела насладиться этим чудом, как Вика размахнулась и бросила шар на пол.

Он с глухим щелчком разбился, рассыпавшись на сотни блестящих осколков. Из них тут же вырвались яркие лучи света — синие, золотые, фиолетовые — и, взметнувшись вверх, начали кружиться в стремительном вихре. Они сплетались в огромную спираль, похожую на радугу, разорванную на части и вновь собранную в танце света.

Я не могла оторвать взгляд. Это было… волшебно. По-настоящему. Неужели магия существует? Или это всего лишь сложная иллюзия, ловкая игра света и дыма?

— Я буду скучать, — мама подошла ко мне и крепко обняла. Её голос дрогнул. — Люблю тебя, и постараюсь прийти как можно скорее, — прошептала она и поцеловала в лоб, а затем, не задерживаясь, направилась к Максиму, отцу Криса.

Папа взял меня за руку. Его пальцы были тёплыми, уверенными. Он ни слова не сказал — просто шагнул вперёд, уводя меня прямо в центр светящегося вихря.

Лучи защекотали кожу — нежно, как прикосновение шелка. Я зажмурилась. Под ногами вдруг исчезла опора. Пространство дрогнуло, будто мир перевернулся. В груди закружился лёгкий вихрь, а в следующую секунду — всё исчезло.

Я открыла глаза — ни гостиной, ни кухни, ни лестницы больше не было. Вокруг расстилался густой лес. Высокие деревья тянулись к небу, словно гиганты, пышные кусты прятали свои цветы под широкими листьями, а под ногами шелестела ярко-зелёная трава. Где-то вдали перекликались птицы. Может, соловьи... хотя я уже ни в чем не была уверена.

На ближайшей ветке что-то зашуршало. Я резко обернулась и увидела странного зверька. Он был похож на белку, но не совсем: шерсть — длинная и пушистая, уши — округлые, а глаза — огромные, жёлтые, словно пуговицы. Он что-то жевал, лениво поглядывая в мою сторону. Я сделала шаг — и он тут же замер. Уронил орешек, уставился на меня… и начал менять цвет! Шерсть стала сливаться с листьями, из жёлтой превратившись в насыщенно-зелёную. Только глаза остались прежними — светлыми, блестящими, с круглыми чёрными зрачками.

— Вот мы и дома! — раздался рядом радостный голос отца. Он отпустил мою руку, подошёл к Виктории и помог ей подняться. — Эх, сколько лет, сколько зим… А воздух! Родной, настоящий! Ты только вдохни, Вриена.

Вриена? Женщина в ответ лишь кивнула, стряхивая с платья цветочную пыльцу. Они оба выглядели невероятно счастливыми. Так папа раньше смотрел только на маму — с нежностью и трепетом. Кристиан встал рядом со мной, хмуро озираясь. Его напряжённость резко контрастировала с восторгом наших родителей.