Сказание о Хранителях

ГЛАВА 15

- С дороги!

Меня резко дернули за обе руки, утаскивая в сторону. Мозг постепенно начал адаптироваться к новой обстановке.

Мы вышли из портала прямо на проезжей части, по которой ехали кареты прямо на нас. Если бы не парни, лежать мне сейчас растоптанной лошадиными копытами.

Успокоив бешено колотящееся сердце, я заставила себя оглядеться вокруг.

Мы оказались на центральном проспекте столицы Дорма – Лайоле. Всё, что я читала о ней, оказалось правдой: город поражал величием и одновременно какой-то невероятной цельностью. По обе стороны улицы выстраивались вровень дома из светлого камня, по пять–шесть этажей, строгие и изящные.

На первых этажах уже открывались лавки: булочники ставили ещё дымящиеся хлеба, а купцы выкладывали свои ткани и редкие товары, привезённые из дальних земель. Из таверн тянулись пряные, тягучие запахи — такие густые, что от них кружилась голова.

Архитектура Лайолы напоминала сон, в котором слились все земные эпохи. В очертаниях домов угадывались мотивы итальянского Возрождения — Микеланджело Буонарроти и Рафаэля Санти. Но больше всего мне понравился замок в стиле моего любимого испанского архитектора Антонио Гауди – он представлял из себя смесь величественных башен Саграда-де-Фамилия и сумасшедших стилистических ноток Ла Педрера.

На соседних улицах кипела настоящая архитектурная «каша» — готика, барокко, ренессанс, сошедшиеся в дерзком танце. Казалось, что в ином месте подобный хаос разрушил бы гармонию, но здесь всё подчинялось какой-то невидимой логике красоты. Перед этим изяществом я непроизвольно задержала дыхание.

Жители тоже были частью этого живого полотна. Дорманцы, обладающие двумя обличьями, в обыденной жизни предпочитали скрывать зверя внутри и ходили в облике, схожем с человеческим. Их бронзовая кожа мерцала, словно в ней таилась чешуя, кошачьи глаза светились из-под густых ресниц. Волосы их были не просто украшением, а знаком сословия: золотой — для королевской семьи, вороной черный — для знати, рыжий — для простого народа. Полукровок аристократов и простолюдин – шатенов – презирали; многие скрывали свою «метку» под платками или сбривали волосы подчистую.

Даже длина волос несла тайный смысл. Коротко остриженные девушки считались бесплодными, и именно поэтому королеву выбирали по её длинной, густой косе, чёрной, как смоль, которая после брака меняла цвет на сияющий блонд — знак священного союза. Мужчины с короткими волосами слыли слабаками, недостойными уважения, зато обладатели длинных тяжёлых кос считались завидными женихами и пользовались особым вниманием.

- Теперь самая важная задача – найти могилу Феронна, - прервал мои восхищенные вздохи Шейнон. – У кого есть предположения, где она может быть?

Крис пожал плечами.

- Ваше Высочество? – раздался удивленный старушечий голос сзади.

Мы все обернулись. Ее слова сразу же перевелись у меня в голове.

- Простите, вы нас с кем-то перепутали, - смутилась я, пожалев, что не сменила цвет волос на более незаметный.

В столице были установлены специальные щиты, чувствующие магию, а привлекать к себе внимание не очень хотелось. Филипп объяснил, что санупсис – очень мощное эльтерианское средство передвижения и устроен так, что его магический слой не читает практически ни один датчик. Такие игрушки на дороге не валяются.

- А кто вы такие будете? – не унималась старуха с рыжими волосами. Похоже, на Дорме не знают, что такое седина.

- Мы, э…туристы.

- Кто-кто? – видимо, меня не поняли.

- Путешественники и журналисты, - подхватил Крис. – Бабушка, а Вы не подскажете нам, где захоронен Феронн Сантьягро? Мы пишем статью, связанную с его трагической историей.

- Феронн, говорите…ну, знаю такого. Лежит спокойно в гробу своем уже сотни лет – как я ему завидую. А то на мне и дети, и двор, и дом, уф.

- Так, где захоронен-то?

- Да там же, где и любовь его, принцесса дорманская. Под боком у короля, почай, им хорошо лежится, - ворчала старуха. – Но не пустят вас туда статьи писать.

- Это еще почему?

- Так свадьба же. В день сей у младшенькой королевской торжество с графом иноземным. Дворец закрыт. Только по приг-ла-ше-ни-ям, - по слогам проговорила старуха.

- А когда откроют? – спросил Шейнон.

- Вот поднимется семь раз солнце, так и кончат праздновать.

Семь дней?! У нас всего их три!

- Спасибо, бабушка, – поблагодарил Змей, сунув ей в руку кольцо.

Драгоценностями мы запаслись заранее, за неимением местной валюты. И не прогадали.

- Ой, чегой-то вы такое суете мне. Это ж так дорокхо, - покраснела рыжеволосая.

- Берите, берите, бабушка, - обворожительно улыбнулся Змей так, как только он умеет. – Это наша маленькая благодарность.

Старуха подозрительно прищурилась и быстро скрылась за поворотом, что-то ворча себе под нос. Остались мы одни стоять на небольшой площади с фонтаном.

- Есть идеи? – смотря на воду, спросила я.

- Конечно, Глазастик, ты что, во мне сомневаешься? – обиженно надул губки Змей.

- Я сомневаюсь в твоей адекватности.