Сказания бабки Настасьи.

Гребень

Та деревня, где я родилась - погорела давно. Когда мы уходили оттуда только колокольня то и стояла, покосившись. Нынче то, поди, и её уж нет..

Мы, как себя помню, всё поля засаживали репою, картошкою, да пшеницею. Земля добрая была, рассыпалась в руках. Но не везде, в южной стороне, в аккурат у леса. Ну помню, как нужно место новое, отец мужиков соберёт и идут рубить тот лес, аж щепки летят.

Опосля уж выкорчёвывать пни нужно. То самая трудная была работа. Сопреют мужики, улягутся на траву отдохнуть, а мы уж бежим, детвора, с караваями да молоком к ним! Когда коренья да пни поубирают, бабы с деревни уж идут в вилами, да граблями сволачивать щепу, ветки, да хвою в кучи.

Отсюдова то и пошло слово “сволочи”, то бишь те, кто волочатся за барином или помещиком. Когда кучи собраны, тут самое интересное происходит. Начинают их поджигать. За огнём то блюдут в оба глаза. Всё поле прожгут, прогреют землю. А уж опосля россохой пропашут с золою вместе и дают отдохнуть, а там уж и засевают, что нужно. И называли это дело “подсечная” или “огневая”

Дело случилось как раз после волочения. Вечерело. Птицы в лесу слетаться уж стали на ночлег. Бабы вязали узлы и собирались возвращаться в деревню. Вдруг из лесу донёсся вой. Все замерли. Волк? Птицы голося, взмыли в небо. На минуту воцарилась такая тишина, что жутко стало. Мужики, стараясь не шуметь, подняли вилы и косы. Но ничего не происходило. Пошептавшись, решили некоторые в лес пойти, да проверить, что там и как. Ну если волка увидят, забьют. Будет лакомство к трапезе, а зубы на радость бабам для ожерелья пойдут. Через время вотораются те мужики и сказывают, что у Нойдоновского валуна они обнаружили гребешок костянной. Но не стали брать. Место недоброе, чего бы не случилось. Бабы запричитали, но мужики цыкнули и те замолкли.

На том и порешили, по домам разошлись. По утру же пошла Агафья старуха в хлев, корову доить, да как криком зайдётся:

• Ой бяда, люди добрые! Как же теперь быть? Кормилица наша, Буря, за что ты со мною так?

Пол деревни сбежалось на причитания старухи. Глядь, а в хлеву корова лежит, глаза белёсые, язык высунут - не дышит. Стали думать, да гадать. Что приключилось? Пошли на околицу к Нойде Насто, что с Лапси водится.

• Чё пришли? - пробурчала старуха - накликали беду и сразу ко мне? Раньше то не уразумели, запамятовали наказ не тревожить духов. Что теперь от меня хотите?
• Да погоди ворчать то - остановил её староста дед Петро. Толком скажи что к чему.

• Так вы не разумеете? Ока дело! Зачем у могильника посмели взять то, что не ваше?

• Да не брал ни кто у валуна ничего. Себе дороже - ответствовал Петро.
• Ах не брали. Вон Кевят на бученье пошла, (так у нас постирушки на озере назывались) идите гляньте как у ней дела, потом и поговорим.

Тут Коргий, муж Кевяты за голову схватился, взвыл и ястребом к озеру. Все за ним, еле управились.

По берегу бельё раскидано, кадушка перевёрнута, а на плоском камне лежит бездыханная Кевят. Лицом к солнцу, руки в стороны, будто обнять кого хотела, волосы вода омывает, а в них белеет костяной гребень. Пошёл между люду шёпот. Значит обманули мужики. Позарился видно Коргий на нойдовское добро и прихватил гребень. Да ещё и жёнке подарил, бестолковый!

• Что теперь ждать то? - почесав затылок проговорил Петро.
• Идём к Насто. Она знает! Отведёт беду. - стали выкрикивать люди.
• Ну пойдём! - вздохнул Петро.

Нойда тем временем развела во дворе костёр, чугунок над огнём повесила и помешивая рябиновой веткой, подсыпала в варево киджин - траву.

• Что, убедились? То тож - проворчала старуха.
• Коргий, сейчас вар готов будет. Как луна взойдёт, выпьешь его, что сказать надо - научу. Сделашь как надобно - жив будешь. Гребень снеси сию минуту туда, откель взял!
• С нами то что будет? Скот вон падать стал! Кевят как схоронить то надо? - загудела толпа.
• Тихо! - крикнула Насто - не видите? Уже делаю. А там уж не моя беда. Как Ханду угодно будет.

Деревенские замолкли. С трепетом наблюдали, как нойда сливала вар в стеклянный бутыль, закупорила пробкой, протянула Коргию. Смотрели, как старуха шепча заклинания, ходила кругом возле кострища, дымила травою, из тряпиц связала кукол - оберегов и раздала каждой семье. Наказала за печь положить, слова заветные сказать. Корову Бурю за деревней сжечь на костре в дар Юмолле. Сгинула она, потому, что родом с того дома была Кевят. Вар, который дала старуха Коргию, наказала всем добавить в воду и промыть хлева во всей деревне. Тогда беда уйдёт.

Деревенские всё сделали, как сказано было. Кевят схоронили за церковью, отдельно от всех. Бельё тоже всё сожгли.

До сих пор неведомо нам что за вой в лесу был, кого забрал Нойдавский валун, чей гребень. Но большую беду он принёс в деревню. Надолго запомнили люди эту историю и передавали своим детям и детям их детей.

Вот и я тебе говорю, что бы не брал никогда чужого, где бы оно не было, как бы дорого не выглядело, чтобы не накликать беду себе и твоим домашним.