Сказания Дарины. Книга 1.

Глава 3

* * *

Едва солнце коснулось нижним краем моря, и протянуло до самого берега окрашенную радужными бликами дорожку, я в очередной раз сверилась с картой, вскарабкалась на соседнюю дюну, и с ее высоты увидела почти рядом деревушку, будто скопированную с полотна талантливого художника.

Свежий вечерний бриз щекотал лицо, улыбал от уха до уха, пытался выбить прядки из туго заплетенной косы. Бабочки и стрекозы облетали в последний раз свои владения перед тем, как отправиться спать в травяные джунгли. Медовый запах вместе с пыльцой устало собирали труженицы-пчелы и, тяжело жужжа, несли облепленные золотистой пылью лапки в родные ульи, видные, как на ладони, чуть в сторонке от жилья местных хозяев, в тени плодовых деревьев.

Деревенька в реальности оказалась меньше, чем представлялась в воображении, когда я увидела название на карте. Скорее хуторок из нескольких десятков домиков. Их белёные стены тянулись от самого берега до верха холма и видны были все, как на ладони, украшая собой пологий склон, заросший буйной зеленью садов и огородов.

Таких хуторов на побережье можно встретить довольно много. Я знала, что обычно их жители с удовольствием принимали городских постояльцев, вырвавшихся на отдых подальше от работы, начальства, обязанностей и ежедневных проблем, и за умеренную плату предоставляли им свой кров и домашнюю еду всем желающим.

Как я и предполагала, праздно гуляющие туристы на глаза не попадались, и это меня обрадовало. Захолустье - оно и есть захолустье, тут ничего не скажешь. Хотя нашим туристам только и подавай такие «девственные» места. Поедут хоть на кулички, лишь бы попасть в такое место. Судя по царившему вокруг спокойствию, этот райский уголок они пока не обнаружили, так что я могла нежиться здесь в полном одиночестве.

Жалко, что Лариску с собой не взяла, - подумалось вдруг. – Вдвоём, и правда, веселее было бы. Ну, ничего, раззнакомлюсь с местными, подружусь и в следующий раз обязательно привезу её сюда. Да и подружек не мешало бы вытащить на отдых. Небось, засиделись там с мамками-няньками в своих поместьях. Ох, и соскучилась же я за ними!

Напротив единственной деревенской дороги, что карабкалась вверх по склону, извиваясь между хатками, довольно близко от берега, вздымалась из морских волн скала, очень похожая на поднятый вверх палец. Даже ноготь-коготь четко очерчивался своим контуром. Она выглядела довольно странно и, казалось, что попала сюда по ошибке природы, но я прекрасно знала, что таких ошибок природа не допускает. Значит, эта скала имела какое-то серьезное значение, или была своеобразным знаком, отмечающим, к примеру, центральную ось Вселенной, благодаря которой существовало всё сущее. Хоть и получилась тавтология в попытке обозначить словами такую закономерность, суть от этого не изменилась.

Я хотела, по-привычке, насторожиться, но обгоревшая на солнце кожа приятно пощипывала спину, вечерний бриз ерошил волосы, во рту после купания в морской воде царила липкая горечь, которую надо было как можно скорее залить чаем или, еще лучше, настоящим домашним квасом, если такой тут водился, отвлекли внимание и поэтому я махнула рукой на свои вечные перестраховки и повернулась к скале спиной. Тем более, что верная интуиция не подавала признаков жизни.

Добраться до входа в деревеньку, вернее, на ее главную улицу, оказалось не так-то просто. Только с высоты дюны воспринималось, что главная улица упиралась своим основанием в пляж, но на самом деле берег оказался обрывистым, песок окаменевшим и скользким, будто политый жиром, да еще и искривленным, как замершие волны разбушевавшегося моря.

Я удивленно дернула бровью, усмехнулась, типа, и не такое преодолевала, шепнула заклинание «липучка», провела ладошкой под каждой подошвой кроссовок и за пару секунд заскочила наверх.

Дальше улица была вполне нормальной, ровно уходящей к вершине склона. Я медленно шла по ней, смотрела по сторонам, приглядываясь к местным обычаям, видным по устрою дома, двора, огорода или сада. Если во дворе порядок, чистота и аккуратность, а в огороде ухоженные грядки, сразу можно понять, кто живет в этом доме и какой характер у хозяйки.

Я остановилась у семнадцатого, того, что понравился больше всех. От него веяло доброжелательностью, теплом, уютом и привычным порядком. В этом доме царила любовь в чистом виде.

Аккуратно постриженные кусты, на которых чувствовалась умелая рука садовника, тянулись вдоль забора и с улицы, и со двора. Гармонично рассаженные цветы удивляли искусно подобранной цветовой палитрой. Добротный навес во дворе, чисто выскобленный стол под ним, и широкие лавки рядом, говорили о хозяевах положительно, обещали приятный отдых, и вкусную еду, в которой крупинка за крупинкой не будут гоняться с дубинкой, как это бывает в пустых супах нерадивых хозяев.

Скотный двор от жилой части отделял невысокий заборчик. Там тоже, как я успела увидеть, было убрано, подметено, и совершенно не воняло навозом, - наверное потому, что кормушки и поилки для живности были чистые, вода свежая, а зерно будто только что насыпано.

Маленькая летняя кухонька, какие встретишь на юге в каждом деревенском дворе, белёными стенами выглядывала из-за угла дома. Большая печь, годная как для выпечки хлеба, так и для приготовления еды, красовалась росписью завитушек-оберегов от чужого глаза, врага, злодея, злого духа, нечисти, чёрного мага и «сорочинской вдовы», и повторяла хитрый орнамент ещё и на трубе.

У печи хлопотала женщина, с виду лет сорока, в длинном сером платье с короткими рукавами, в таком же длинном, под стать платью, переднике, каким-то чудом во время домашней работы остававшемся белоснежным. Молоденькая, но крепкая в кости, девушка сноровисто помогала ей по хозяйству. Казалось, они обе, занятые своими делами, не обращали внимания на постороннего человека, идущего по улице, но как только я остановилась у калитки, хозяйка сразу же оставила свои занятия, вытерла руки о чистое полотенце и быстро подошла ко мне. Она не была удивлена моему появлению, а скорее обрадована.