Сказания Дарины. Книга 1.

Глава 5

* * *

Горластый старый петух орал, казалось, не переставая, усевшись на плетень прямо напротив открытого около кровати окна. Отчаянно хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым, но под рукой ничего подходящего, кроме мягкой подушки, не нашлось. Да, и хозяев обижать не хотелось. Подумают ещё, что ненормальную в дом пустили. Глубоко вздохнув, я снова закрыла глаза.

После третьего душераздирающего крика, разорались все петухи в округе, а мне, с непривычки, показалось, что голосят не только петухи, но и куры.

Мозги не хотели просыпаться, просились зарыться вместе с головой под подушку, закутаться в одеяло, как когда-то в детстве, когда солнечный лучик находил лазейку в густой ажурной занавеске и щекотал ресницы, пытаясь разбудить маленькую лентяйку. Это состояние между сном и явью, между теплом одеяла и свежестью раннего летнего утра, между блаженством неги и набирающей обороты жизни за окном, радовало и давало осознание полной свободы и счастья отпуска. Если бы не горлопан со шпорами за окном, спала бы, наверно, до обеда.

Но из окна пахло цветами, росой, морем и чуть-чуть горчило печным дымком. Бабы бряцали коромыслами о вёдра, звенели крепкой цепью, доставая воду из колодца, перебрасывались привычными утренними фразами, шуточками, подковырочками, громко беззлобно смеялись.

Одна из них притворно-сварливым голосом начала выговаривать молодухе-растяпе, утопившей ведро в колодце, за её косорукость, другая стала ту защищать. Перебранку немедленно подхватил хор голосов, припоминая друг другу кто, когда и как ославился за последний месяц, год, всю жизнь. Иначе говоря, начиналось привычное деревенское утро.

Во дворах бурная сельская жизнь была уже в разгаре. Мычали коровы, зовя хозяек на утреннюю дойку. Им вторили козы, позвякивая колокольчиками, гоготали гуси, вперевалку выбираясь из сарайчиков и прямиком направляясь к кормушкам, квохтали куры, толкаясь там же.

Из открытого окна пахло морскими водорослями, и удивительной йодной свежестью, вместо обычных деревенских запахов, которые я тоже хорошо знала.

Вздохнула от мысли, что не удалось выспаться, и открыла глаза.

Прямо в распахнутом окне блестела пурпуром восходящего солнца морская гладь, переливаясь янтарём отсветов и золотистым блеском до самого горизонта. День обещал быть погожим, и пустое небо только подкрепляло эту уверенность.

Полюбовавшись на красоту захолустья через щели строеньица в конце огорода, поежилась от утренней прохлады, и поскорее вернулась в постель. Чтобы звуки местной жизни больше не беспокоили, я провернула кожаный ободок – собственное изобретение, спрятанный под волосами, задом наперёд, закрыла глаза и сладко заснула, уже ничего не слыша.

* * *

Второй раз разбудили детские голоса, деловито распределявшие порученную взрослыми дневную работу, сгрудившись прямо под открытым окном.

Такого рвения к выполнению домашних обязанностей среди известной мне детворы никогда прежде наблюдать не приходилось. Дети, обычно, отлынивают от порученных дел, а эти наоборот, подходили к задаче, как взрослые. Даже удивилась немного.

Сквозь дрёму прислушалась к их говору, но толком ничего разобрать не смогла, а только сладкий сон развеяла, который от моих попыток сконцентрироваться улетучился, как предрассветная дымка от первых солнечных лучей.

В дверь кто-то тихонько постучал. Потом она чуть-чуть приоткрылась, и детский голосок звонко протянул:

- Гаспазаа, мама кууусать заавёт!

И маленькие ножки затопотали, быстро удаляясь.

Лениво потянулась, сладкое «мя-яу» вырвалось само собой, я улыбнулась от такой побудки. Настроение сразу подскочило вверх. Спрыгнула с высокой кровати, накинула лёгкий сарафан, вынутый из сумки с вечера, чтобы отвиселся, и босиком побежала во двор к рукомойнику, прибитому к раскидистому дереву.

- Доброе утро! – поприветствовала на бегу хозяев.

- И тебе доброе, Дариночка! Просим к столу! – приветливо улыбнулась Анна.

Я плеснула ледяной водой в лицо, от неожиданности взвизгнула, рассмеялась забытому ощущению, напомнившему вот такой же рукомойник в родительском доме, и вдруг поняла, что здесь я счастлива. Счастлива вот в этот самый миг, целиком и полностью, как в далёком детстве, когда ум чист, как хрустальный источник, а эмоции искренни и настоящи, когда нет проблем и рамок, когда всё просто, открыто и радостно. Я была счастлива здесь и сейчас, потому что почувствовала себя такой же маленькой девочкой, которой была так недавно и так давно.

Душа радостно запела, губы растянулись в широкой улыбке, захотелось подхватить эту песню голосом, рассмеяться, закружиться радостным танцем, но вовремя вспомнила об окружающих и постаралась подавить чувства. Что хозяева подумают о своей постоялице, если увидят такое поведение? Не иначе, как малохольная какая-то, скажут.