Сказания Дарины. Книга 1.

.Глава 6

Вот они, ограничения общества и последствия воспитания в нём: «как бы кто чего не подумал», «как бы кто чего не сказал», «как бы из этого чего не вышло». Человек не может быть самим собой даже в такие минуты, когда ему вдруг становится легко, счастливо и радостно на душе, потому что общество и его неписанные законы, накладывают общепринятые ограничения, рамки, решётки, железо-бетонные стены, потому что без всего этого в обществе не выжить. Оно просто изгонит тебя, выдавит на обочину, вышвырнут в пропасть. Или постараются застыдить, затюкать. Мол,

Эх...

Лёгкая досада мелькнула в душе, и тут же исчезла, оставив сдержанную привычным контролем эмоцию где-то на заднем плане сознания. Но это для меня было не важно, главное она всё же была.

Деревянный стол во дворе, сколоченный из грубых досок, белел расшитой по краям скатертью. Анна со старшей дочерью расставляли миски с едой, наливали в кружки молоко или кисляк, которым местные называли городскую простоквашу. Детвора уже сидела за столом и, пока не появилась на столе еда, завязала бой ложками.

- Приятного аппетита всем! – всё так же улыбаясь, громко сказала я, и села рядом с ними.

Не пристало чужачке садиться близко к голове стола, да и не то это общество, где гость садится по правую руку от хозяина.

После завтрака варёными яйцами с домашней сметаной и свежими огурчиками да помидорами, только что сорванными с грядки, Анна в ответ на мои невинные вопросы: «можно ли с утра идти на пляж?» и «насколько глубоко у самого берега?», как-то странно глянула, и тут же отвела глаза, но потом велела Васильку проводить гостью и объяснить всё по дороге.

На вопросы она не ответила, только с непонятным напряжением в голосе сказала, что сама никогда в море не купалась и понятия не имеет, насколько там глубоко, а Василёк, мол, всё про море знает.

Иван нахмурился, зыркнул на меня из-под косматых бровей, но ничего не сказал. Молча поднялся и ушёл на скотный двор. Почти сразу с той стороны послышалось вжикание оселка о металл. Может, косу начал точить.

Я удивилась их реакции, но благоразумно прикусила язык. Поблагодарила за доброту и гостеприимство, сходила за полотенцем, сунула ноги в шлёпки, и вышла со двора.

* * *

Мальчуган догнал меня за калиткой, и босоного пошлёпал чуть в сторонке по придорожной пыли, недовольно шмыгая носом и украдкой поглядывая в мою сторону.

Я разглядывала окрестности, деревенские дома, дворы, жителей, которые занимались своими делами во дворах и на огородах. Они изредка бросали на нас с Васильком беглые взгляды, но очень сдержанно, без навязчивого внимания.

Лишь один колюче смотрел прищуренными глазами, да и то, только до тех пор, пока я не глянула на него открыто. Он тут же отвёл взгляд, и, недовольно бурча себе под нос, принялся орудовать вилами на скотном дворе. Судя по всему, этот рачительный хозяин был главным шаманом-кудесником местного значения, а, значит, властью и представителем сил высших среди населения. Я поняла это с первого взгляда, как только он вышел из дома во двор.

За дворовыми загородками греблись в сухой земле куры, иногда их кудахтанье прерывало кукарекание петухов, которые, разгребая сваленный в кучи навоз, звали кур подкрепиться жирными червяками, своей личной добычей и заслугой. Остальную живность, ту, что одними червяками сыта не будет, дети постарше давно отогнали на пастбища. Но чего-то здесь, в этом райском уголке, всё же не хватало и я долго не могла понять чего именно.

Мы дошли почти до конца деревни, когда меня вдруг осенило: ни в одном дворе я не заметила ни одного пса и ни одной собачьей конуры! Да и кошек не было видно.

Странно.

Резко остановилась от неожиданной мысли и ещё раз, повнимательнее, огляделась. Так и есть. Ни одной будки не видно.

Что же это за деревня такая, без кошек и собак, интересно мне знать?!

- А в вашей деревне разве нет собак? – напрямую спросила Василька.

Мальчик тут же отвёл глаза и сказал, как взрослый, который не хочет отвечать на заданный вопрос:

- Пойдёмте быстрее, госпожа, а то мне ещё своих догонять. Сегодня наша очередь коров пасти.

Хотелось расспросить Василька ещё и про кошек, и про все странности, какие заметила на хуторе, но я вовремя прикусила язык, повинуясь тревожно взвизгнувшей интуиции. Только кивнула головой и ускорила шаг.

Однако в душе осталось невысказанным удивление, которое тут же спрятала поглубже, решив, что в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Мало ли причин у местного населения не заводить кошек и собак, о которых посторонним знать не положено, да и незачем.