Сказания Дарины. Книга 1.

Часть 2. Глава 6

* * *

Мы с Борелем прошли в соседнее помещение и остановились в самом центре. Я внимательно огляделась вокруг и заметила несколько удивительных странностей. В некоторых местах стены были более матовыми, чем вид такой же стены рядом, как если бы в этом месте прежде была дверь или проход. Это навело меня на мысль, как мне вести себя в Замке-Маге, чтобы этого мудрого мага обдурить. Взяла эту мысль номер раз на вооружение и прислушалась к словам Бореля свободной от напряжённого мышления, частью.

- Здесь собраны книги, в которых я описал все ритуалы, которые когда-либо проводились в Замке и с Замком, - осторожно начал он телепатическую трансляцию и я поразилась её чистоте.

Для меня это не было новинкой и я часто пользовалась телепатией во время работы, да и в любых иных ситуациях, когда было лень долго и нудно объяснять кому-то что-то в двадцатый раз, приноравливаясь к интеллекту собеседника, его словарному запасу и пониманию значений произнесённых вслух слов. Тогда я просто кидала на его сознание волне конкретный мыслеобраз-эмоцию-значение и взаимопонимание тут же было достигнуто.

Но теперь я поняла, что в сравнении с Борелем, моих телепатических возможностей, так усердно развиваемых много лет, просто не существует. Сила его мысли, четкость мыслеобразов были настолько мощными, быстрыми, полными и насыщенными, что сравнивать его с собой не только глупо, но и самонадеянно.

Возникало такое ощущение, будто он говорил всё нормальным голосом, а не мыслью. Даже интонации и паузы были выдержаны в удивительно натуральном виде. Решила научиться этому, как только выберусь отсюда и выдастся свободное время.

Дело в том, что телепатия очень удобна тем, что скорость передачи информации почти мгновенная и максимально полная, потому что передается и получается образами, эмоциями, чувствами и даже, при особой тренировке, ощущениями, а не только словами или штампами мыслеобразов.

Картины его многовековых изысканий, проб, ошибок и побед мелькали в моём сознании одна за другой, как если бы я просматривала киноленту на ускоренной перемотке. Разница была лишь в том, что я чувствовала и переживала то же, что и он в те времена. И самое главное - понимала всё, о чём он меня информировал до последнего слова и объёма его значения и эмоции-чувства, которые за этим стояли.

Книги, заполнявшие стеллажи, теперь были для меня не больше, чем реликвии. Теперь я знала намного больше, чем в них написано, потому что теперь узнавала всё, что знал сам Борель в контекстовом значении, со всеми оттенками значения того или иного слова, выражения, действия. А он знал намного больше, чем даже мой дед. По крайней мере, я так думала.

Мы переходили от стеллажа к стеллажу, мыслеобразы мелькали у меня в голове всё быстрее, передавая древние знания, раскрывая их многослойные предназначения, представляли калейдоскопы формул, расчётов, звуков, запахов, рисунков, ритуалов. Меня будто фаршировали информацией, как курицу овощами перед тем, как запечь в духовке. И мне это почему-то очень нравилось.

В какой-то момент я почувствовала, что еще секунда и я потеряю саму себя, свою индивидуальность, забуду кто я есть и стану ещё одним «борелем».

Сигнал тревоги завопил во мне что есть мочи. Моё сознание, неожиданно для меня самой, встряхнулось от наваждения мыслеформ высшего мага. Будто какая-то его часть, усыплённая кружевом информации, проснулась где-то в глубине моего существа, встряхнула сенсоры и заняла наблюдательную позицию, сбрасывая давление чужой воли.

Стало чуть полегче.

Теперь я могла воспринимать информацию, которую Борель в меня "закачивал", переживать его эмоции, соучаствовать в прожитом им и оставаться сторонним наблюдателем. То есть, самой собой. За тщательно выстроенным барьером.

К моему огромному удивлению Борель этой перемены не заметил. Теперь я могла и принимать передаваемое, и анализировать полученное. Причем, делать это синхронно.

Я вдруг осознала, что моя мимика, поза, выражение глаз, дыхание, напряженность и расслабленность мышц совсем не изменились. И теперь я была в состоянии поддерживать свои внешние проявления реакций эфирного тела на получаемую информацию по собственному желанию так, как считала нужным той, очнувшейся, частью моего сознания, о существовании которой прежде не подозревала. Будто кто-то намного старший, чем даже Борель, сквозь глубину истинного Я наблюдал за происходящим.

Это созерцание росло и усиливалось с каждым принятым образом, эмоцией, переживанием, чувством, принадлежащим Борелю. Но теперь утрата себя мне не грозила и в душе я возликовала. Это была ещё одна маленькая победа над высшим магом, о которой он не имел права догадаться ни под каким предлогом. А это зависело только от меня.

Я покосилась на Бореля. Увлекшись достижениями своего прошлого, он переходил от фолианта к фолианту, прикасаясь к каждому кончиками пальцев и с быстротой молнии, передавал много больше их содержания.

Борель был искренним и открывался мне целиком и полностью, передавая всё, что имел сам, каждую мелочь, каждую деталь своей жизни, учёбы, работы, самосовершенствования, успехов и неудач, великих достижений и ужасающих преступлений. Он удивлял меня и шокировал, одновременно. Я то ненавидела его всей душой, то восхищалась и боготворила. Он был, действительно, самым великим магом всех времён и народов. Я это ясно поняла и осознала.

В конце концов мы вернулись в библиотеку к нашим физическим телам и, по знаку великого мага, соединились с ними.