Сказания Дарины. Книга 1.

Часть 3. Глава 6-2

Я, конечно, чувствовала общий эмоциональный фон присутствующих, преломляла и отдаляла их выбросы энергии в мою сторону, но внутри было как-то по-чужому. Может быть в этом была виновата перестройка моего организма на иной уровень внутренней работы после знакомства с древней магией Бореля? Или сам Борель был недоволен подчиненными? Какая разница?

- Госпожа Дарина, - вырвал меня из задумчивости голос Эрлиса, - раздели с нами дары моря, леса и неба, которые мы собрали на этом столе в твою честь! Преломи хлеб, выращенный и испеченный нашими руками! Теперь ты одна из нас! И мы приветствуем тебя в нашей Стае!

Я намерилась было открыть рот для возмущения, но, столкнувшись с предупреждающим взглядом Вожака, тут же закрыла его. Вожак, приняв от кого-то поднос с огромным караваем и воткнутой в него хлебной солонкой, протянул его мне. Пришлось отщипнуть кусочек, макнуть в соль и сделать вид, что съела. Хорошо, что рукав был широким.

Я надеялась, что от шамана и размалёванного эта маленькая хитрость укроется. Однако, я ошиблась.

Вожак мельком глянул на размалёванного, тот сощурил глаза, скосив их в мою сторону. Шаман плотно сжал в ниточку губы. Вожак нехорошо улыбнулся, отщипнул кусок каравая, макнул его в соль и попытался впихнуть его мне в рот.

Не тут-то было. Я не разжала губ, вовремя перехватив его пальцы своими, вбила ногти в напряженное запястье. Вождь побелел и кусок хлеба вывалился в мою ладонь. Не долго думая я еще раз макнула этот же кусок в соль и без церемоний воткнула его Вожаку в горло.

Все произошло так быстро, что глазеющие на представление Оборотни, не успели заметить происшедшего. Разве что размалёванный и Шаман, у которых глаза побелели от ярости, а зубы ощерились острыми клыками, как у вампиров.

Вожаку пришлось проглотить кусок, почти не жуя. Он зашёлся кашлем. Стоящие обок захлопали его по спине и плечам, но кашель усилился, переходя в удушье и рвоту.

Его подхватили под руки и потащили в сторону от стола.

Размалёванный бросил на меня уничтожающий взгляд, поджал губы и заспешил следом, махнув рукой остальным, чтобы начинали трапезу.

Кряжистые мужики торжественно вынесли старинный стул с высокой спинкой и подлокотниками, поставили на моей спиной, легонько поддав под колени. Пришлось сесть.

Через несколько минут вернулся Вожак в сопровождении шамана и остальных. Размалёванный куда-то исчез. Губы Вождя были всё ещё сероватыми, пальцы мелко дрожали. Но он был настоящим воином и умел держать себя в руках.

Значит, я не ошиблась, предопределив последствия «вкушения хлеба дружбы». Реальными были два варианта: либо это был парализатор, с помощью которого моё тело попало бы в полное подчинение к тому, кто был в этом заинтересован, либо закрепляющее ритуал снадобье, что дало бы возможность Борелю и его Ученикам достичь цели.

Вот только какой цели? Для чего Борелю понадобилось выбираться из Дюн? Не вкусить же обыденной жизни на свободе, в конце концов!

Неужели, привыкший к одиночеству и неограниченным возможностям исследований своих изысканий, Высший Маг вдруг ни с того, ни с сего решил бросить всё привычное и любыми путями вырваться из им же созданного Мира, недоступного посторонним?

Что-то во всем этом было не так, не логично, подозрительно и гадостно воняло серьёзной катастрофой для Миров и для меня лично.

Знать бы, что они затеяли. Эх...

Я старалась наблюдать сразу за всеми и размышляла, как отсюда выбраться, по возможности побыстрее.

Девушки хороводом понесли полные тарелки и столовые приборы каждому из сидящих за столами. Арина, как дочь хозяина дома, где я остановилась, поднесла приборы мне и, склоняясь к столу через моё плечо, едва слышно шепнула:

- Умоляю, не ешьте и не пейте ничего.

Я молча удивилась. С чего бы такая забота?!

Вино полилось в стаканы из прозрачных графинов, вырезанных из горного хрусталя местными умельцами. Каждый накладывал еду из глубоких резных деревянных мисок на свою, поменьше размером.

Вождь отрезал ломоть истекающего душистым соком мяса от здоровенного куска, запечённого на углях, положил его на свою тарелку, следующий ломоть перекочевал ко мне, ещё один к сидевшему слева от него Шаману.

- Угощайся магиня, - подмигнул он мне, вгрызаясь крепкими зубами в свой кусок.

Взяла вилку и нож, наколола кусок, попилила ножом.

- А ты зубами откусывай, Дарина, не церемонься с этим, - усмехнулся Вождь.

Я поглубже воткнула вилку в мясо, чуть приподняла кусок, наклонилась к нему приоткрыв рот и глянула на окружающих.

Они замерли с приоткрытыми, как у меня, ртами. Клыки сверкнули в лунном свете, глаза налились кровью. Только вождь продолжал уплетать своё мясо, исподволь наблюдая за мной.

Медленно опустила мясо на тарелку, выпрямилась, скорчила соответствующую мину и глянула в глаза вождю:

- Если вы не против, я бы сначала немного отдохнула, а то от усталости кусок в горло не лезет. Даже пить не хочется, не то что есть.

Вождь захохотал:

- Ну отдохни, дорогуша, отдохни. Час я тебе даю. Через час вернёшься к трапезе.