Сказания Дарины. Книга 3. Белоснежный котейка

Глава 9. Сметрельный яд

Несколько дней я осваивалась в доме и на хуторе. Занятие оказалось не из простых. Одно то, что всё время находишься под прицелом изучающих взглядов, коробило не только спину. Но я понимала, что местные должны привыкнуть к моему присутствию, чтобы поскорее забыть о нём. Поэтому терпела и почти целый день находилась вне дома. То в саду поковыряюсь, то с цветами повожусь, то на общий огород отправлюсь подпушить землю вокруг капусты, морковки, свеклы, картошки, то в соседнее село смотаюсь за сахаром, солью или лавровым листом.

В подвале дома на полочках отыскались чистые пустые банки с крышками. Так что солений, варений, джемов и прочих прелестей зимней роскоши стола накрутила множество.

Иногда заходили в гости соседи, но особо не докучали. Иногда звали в гости к себе. Приходилось идти и отсиживать положенное время, вежливо поддерживая разговор, с энтузиазмом хвалить хозяйку, восхищаться умелостью хозяина. Потом возвращалась домой, запоем читала библиотечные книжки ни о чём из библиотеки соседнего села. Изредка включала телевизор.

Котейка бегал везде за мной, не отставая ни на шаг, хотя в чужие дома не заходил, терпеливо ждал на улице пока выйду. Странно, конечно, но это его решение и я к нему особо не лезла. Пусть делает, что хочет.

С именем для него получилось интересно. Он сам себе его выбрал.

То ли когда-то где-то читала, то ли слышала, но вовремя вспомнила, что животным лучше предлагать выбор имени самим. В разное время и в разных местах тихо произносила какое-нибудь кошачье имя и внимательно наблюдала за его реакцией. Таковой не было, пока не включила в очередной раз телек. Там шёл фильм «Мумия возвращается». Кот лежал на диване, поджав под себя лапки. Прирытые глазки и громкое урчание рассказывали об его удовольствии после съеденной сметаны. Я сидела в кресле, наслаждаясь изощренной выдумкой автора сценария, как вдруг котейка встрепенулся на прозвучавшее слово, соскочил с дивана, подбежал к телеку, задрав смешную ушастую головёнку, внимательно уставился на экран. Слово повторили, котенок снова мявкнул. Я тут же выключила телевизор, позвала малыша по имени:

- Арис, Арис, иди ко мне, иди Арис...

Котенок с довольным мрявом запрыгнул на колени, потерся щекой о грудь, заглянул в глаза, заурчал, перебирая лапками. Погладила его, повторяя выбранное им же имя и удивляясь такой странности.

* * *

Пару дней лило, как из ведра. Все сидели по домам, изредка перебегая через дорогу к соседям или пробираясь вдоль заборов по траве, накинув кто непромокаемый плащ с капюшоном, кто просто скреплённый треугольником кусок полиэтилена.

Я стояла у окна, любуясь каплями дождя, стекающими по стеклу, когда увидела, что Ольга подбежала к моей калитке, заскочила в неё и тут же пулей вылетела обратно, дико взвизгнув. Открыла окошко, высунувшись почти по пояс, пыталась рассмотреть что её так испугало. Ничего страшного не обнаружила.

- О-оляа-а!!! – закричала ей вслед – Ты куда-а?

Ольга даже не оглянулась, бегом бежала к дому бабы Марфы.

Ну, едрёна вошь! Что же могло её так напугать, а?

Вышла во двор, внимательно осмотрела всё вокруг. Вроде бы чисто везде, ничего подозрительного нет, разве что веник забыла убрать в сени перед ливнем.

Но не могла же она веника испугаться, чтобы так орать и убегать к Марфе. Надо пойти за ней и на месте всё выяснить, - решила с досадой. – Опять что-нибудь наплетет Марфе, а мне потом отдувайся.

Накинула ветряк с капюшоном, влезла в подаренные Игнатом резиновые сапоги до колен, пошла к дверям. Арис заорал, как оглашенный, мигом вскарабкался по мне, как по дереву, отчаянно дрожал и продолжал орать. Пришлось успокаивать и брать с собой.

Что же, чёрт возьми происходит? Та с диким ором удрала, этот тоже дерет горло, как резаный, стоило только собраться выйти. Чего я не замечаю? Должна же быть какая-то причина для всего этого.

Калитка у дома Марфы нараспашку, входная дверь приоткрыта. Для порядка стукнула по дереву, не дожидаясь ответа зашла в горницу.

Ольга лежала на полу, раскинув руки, бледно-зеленая, без сознания. Над ней хлопотала Марфа, орудуя ножом вокруг нанесенной уже крестообразной раны на голени, бормотала что-то себе под нос, то наклоняясь к ноге, то снова распрямляясь.

Я сбросила у порога сапоги, присела к ней. Сразу стало ясно, что местная чародейка не умеет пользоваться Силой, просто бубнит когда-то вызубренные наборы, яко бы, действующих заклятий.

Дыхание молодой женщины становилось всё слабее. Ольга безвременно уходила. Нельзя было терять ни секунды.