Сказания Дарины. Книга 3. Белоснежный котейка

Глава 21. Плененная Мена

Следующие несколько недель промелькнули незаметно. С утра ходили за грибами всей толпой хуторских женщин. После обеда мариновали, солили, развешивали сушиться, грибы. Ночные дожди охлаждали утренний воздух, но грибной сезон удался на славу. Мужчины возили распиленные ещё в лесу дрова и сваливали их перед дворами. Все были заняты по горло.

Потом убирали урожай капусты, свеклы, морковки, позднего чеснока, последних помидоров, тыквы. И снова засолки, маринады, мочения.

Мена, как бы, «приехала» ко мне в гости. Хуторянам представила её подругой. Даже сделала вид, будто встречать её на автостанцию ходила. Теперь она жила у меня совершенно официально, как говорится. Марфа сначала относилась к ней настороженно, а потом более, чем радушно.

Но Мена почему-то с каждым днем начала выглядеть всё хуже. Сначала исчез румянец, свойственный её коже, потом она побледнела, потом начала худеть не по дням, а по часам. Я внимательно наблюдала за ней, но молчала до тех пор, пока однажды после обеда, когда вернулась в дом из леса, увидела, что она так и не встала с дивана, где обычно спала. Присела с ней рядом, прослушала пульс, присвистнула. Дело было плохо.

- Мена, что с тобой происходит? Почему ты молчишь столько дней, что плохо себя чувствуешь? Ты заболела?

Мена приоткрыла глаза.

- Змеи не болеют, госпожа, – попробовала она пошутить, но на шутку это не было похоже – Змеи или живут, или умирают.

- Зоология говорит иначе, дорогая. Змеи тоже болеют, как и люди. Но ты мне зубы не заговаривай. Рассказывай, что происходит?

Она тихо вздохнула. Маленькая слезка скатилась по виску.

- Мне стыдно, госпожа, я обещала жить с тобой рядом, как твоя подруга, но поддержание такого большого тела в нужной форме в чужом для меня Мире забирает слишком много сил. И они у меня на исходе.

- Что же ты, балда, молчала-то?! – возмутилась её дуростью – Что же ты ничего не сказала, а? А я думаю-гадаю что с тобой и придумать никак не могу! Давай так, ты сейчас же вернёшься в свое нормальное тело, отправишься домой, а когда восстановишься, тогда мы с тобой поговорим что и как лучше сделать. А я за это время что-нибудь придумаю.

- Но... как же, госпожа... Ведь все знают, что я у тебя в гостях... – слабо возразила Мена.

- К черту! – взорвалась эмоцией – Уехала ты, пока я в лесу была. И записку оставила. Поняла? Рисковать твоей жизнью я не собираюсь из-за чужих языков. Давай, не спорь со мной, оборачивайся милой змейкой и отправляйся, если захочешь, в лес, домой, к чёрту на кулички, куда угодно, но возвращайся в нормальное состояние. Делай как тебе лучше, чтобы побыстрее прийти в себя.

- Я не уйду, госпожа. Мне только поесть нормально и я опять восстановлюсь.

- Что тебе съесть надо?

- В подвале мыши есть... – тихо проговорила она, прикрыв глаза.

- Ну и прекрасно – обрадовалась я – подвал я тебе открою. Отправляйся!

Не успела договорить, как на белой простыне вместо девушки появилась медянка. Она соскользнула на пол и быстрым зигзагом поползла к ляде подвала. Я пошла за ней, приоткрыла крышку, подложила под неё тапок. Змейка скользнула в темноту.

* * *

Змеи больше не появлялись. Медянка Мена поправилась через несколько дней от своего истощения, но я не позволяла ей принимать человеческий облик, чтобы не тратить понапрасну силы, которые могли понадобиться в любой момент, особенно, когда этого не ожидаешь. Лич больше не снился. Марфа издалека здоровалась, но особо не навязывалась.

Сваленные перед калиткой дрова постепенно переколола сама и сложила рядками под навес. Теперь будет чем топить зимой.

Котейка всё так же резвился, как обыкновенный кот, всюду бегал за мной или вскарабкивался на плечо. Медянка пряталась в пожухлой траве, не выпускала нас из виду, но если кто-то из хуторян оказывался рядом, близко не подползала, чтобы ненароком не попасться на глаза. Только тогда, когда мы с котом ходили в магазинчик соседнего села, оставалась в лесу, поджидая нас там с покупками.

В селе ко мне привыкли, даже прозвище дали «девка с котом». Я улыбалась, когда слышала очередные сплетни за спиной и понимала, что принята в местное общество.

Как-то в магазине ко мне подбежала девушка лет пятнадцати, вся, как новогодняя ёлка, увешанная бижутерией. Весело крутясь то в одну, то в другую сторону, спросила:

- Вы, говорят, городская – я кивнула, любуясь её задором – А как там, в городе, наверное, ни у кого нет столько украшений, сколько есть у меня?

- Не знаю, - ответила с улыбкой – может и нету ни у кого столько, а может по столько на раз просто не носят.

- А мне соседки-подружки дали поносить! – радостно сообщила она – я всё сразу и надела, чтобы все видели сколько у меня этой красоты! Вам нравится?

Присмотрелась к бижутерии и вдруг внимание привлек браслет в виде змейки, обвивающий предплечье девушки. Змейка выглядела довольно неплохо для дешевой штамповки и была прикрыта десятком колец-браслетиков, поэтому сразу не бросилась в глаза. И тут у меня мелькнула мысль, обдумать и обсудить которую нужно было, как можно быстрее, с Меной, по обыкновению ждущей нас с котом на краю леса. Как смогла, по-быстрому, расхвалила украшения девушки, расплатилось в кассе и почти бегом кинулась назад.