Сказания Дарины. Книга 3. Белоснежный котейка

Глава 23. Марфины волнения

На следующий день Марфа постучала в окошко, едва взошло солнце. Недовольно бурча себе под нос, что будят ни свет, ни заря, я поплелась открывать двери, путаясь в собственных ногах.

- Как она? – жадно спросила Марфа, бесцеремонно отодвинув меня в сторону и бегом устремившись на кухню.

Кот тут же запрыгнул на стол, замаршировал по краю, внимательно наблюдая за бабкой, пока та заглядывала под полотенце. Я забрала еще теплое молоко с крыльца, которое каждое утро разносили соседям хозяева коров и коз, налила в блюдце и поставила на стол. Потом сняла полотенце, под которым лежела медянка.

- Угощайся, дорогая, – предложила змейке. – Это пока все, что тебе стоило бы есть.

Медянка подползла к блюдечку, опустила в него мордочку и жадно напилась. Потом свернулась и положила голову на одно из своих колец.

- Тебя спасла баба Марфа, – сказала змейке. – Ей ты обязана жизнью.

Змейка понимающе кивнула, повернула голову к Марфе и снова кивнула.

- Видите, баба Марфа, она вас благодарит.

Марфа смотрела на медянку во все глаза, потом всхлипнула и расплакалась.

- От людей такого не дождешься, – тихо пожаловалась она, утирая кончиком скомканного в ладони платочка глаза. - Я всю ночь заснуть не могла, все про змейку думала. Она же такая крохотная и беззащитная. Даже яду в ней нету. У многих людей побольше яду, чем у самой ядовитой змеи. А это такая кроха, что просто жаль, если сдохнет.

- Она уже ожила, баба Марфа. Ей уже ничто не грозит благодаря вам, – улыбнулась старостихе.

Марфа наклонилась ко мне через стол тихо спросила:

- Кто же её так, Дарина? Что же за жестокость такая? А?!

- Да, это мальчишки из села. Откупила у них змейку, когда из магазина возвращалась. Подвесили они её на палке за шею, да так и несли из леса. Супчика змеиного, видите ли, им захотелось. Жестокие по-незнанию.

- Вот сволочуги малолетние! – возмутилась Марфа. – Ни стыда, ни совести, ни жалости!

- Ну, да ладно, баба Марфа. Это уже в прошлом. Теперь ей питаться хорошо надо, чтобы силы вернулись. А то зима длинная...

- Это да. Это правда, – поддакнула Марфа. – Может, мышей в селе переловит? Я хуторянам скажу, чтобы не трогали. Будет у нас своя медянка, хуторская.

Улыбнулась её предложению:

- Спасибо, баба Марфа. Наверное она будет благодарна за такую заботу.

- Ой, я совсем забыла! – воскликнула Марфа, всплеснув руками. – Я же тебе свеженьких яичек приготовила! Куры-то нанесли много! В субботу Митяй свинью бить будет, тебе тоже доля причитается. Котик-то мясо, поди, любит! – хитро покосилась на него и подмигнула.

- Ой, баба Марфа, а кровь свинскую куда деваете, когда свиней бьете?

- Закапываем, конечно. За околицей, как и положено.

- А можно мне её забрать? И кишок тоже.

- Толстых кишок не дадут, на колбасу пустят, а тонкие сможешь забрать. А зачем тебе? – поинтересовалась Марфа.

- Колбасы наделаю. Очень вкусная кровяная колбаса. Её и заморозить можно, если немножко приварить. Да и для больных или ослабленных она хороша для поддержания сил.

- Колбасу кровяную, говоришь? Да еще и вкусная? – прищурилась на меня старостиха. – Ну, давай попробуем. Если ещё и лечебная, то вообще хорошо. Ничего пропадать не будет. Ну я пошла, деточка. Попозже, как по хозяйству управлюсь, яйца тебе принесу. Да и на змейку гляну.

Марфа ушла, а я накормила кота остатками вареной рыбы и молоком. А то так и норовил вылакать предназначенное Мене. И пошла досыпать...

* * *

В субботу ни свет, ни заря, пока Мена и Арис спали, я тихонько вышла из дома и поехала в город на «толчок». Там можно купить всё, что душа пожелает. Моя желала только одного, браслетика-змейки на предплечье и по возможности медного. Такого не нашлось, но были турецкие, гибкие и накручивать их на руку можно было в любом месте. По виду и цвету близкий к раскраске Мены подобрать все же удалось, хоть и пришлось снять его с руки рыжеволосой продавщицы, заплатив полторы цены. Но я осталась довольна.

Потолкалась в толпе, нашла себе длинную зимнюю куртку и высокие сапоги на толстой подошве, внутри выстеленные мехом, тёплую шапку и две пары теплых шерстяных носков. Купила Марфе подарок, продуктов и, с полными сумками, поздно вечером вернулась домой.

Охрипший кот укоризненно просипел, едва открыла дверь, тут же забрался на плечо и больно куснул за шею. Не успела раздеться и разобрать сумки, как в двери вбежала запыхавшаяся Марфа.

- Где ты была так долго?! – вскричала она. – Тут твой котяра чуть окна не повыбивал, так орал и прыгал на стекла! Весь хутор сбежался его успокаивать. Да какой там! Только и сверкал глазами, как ненормальный и орал, что есть мочи! Вон охрип совсем! Где ты была?!

Посмотрела на кота, усмехнулась его поведению.

- В город ездила, баба Марфа. Вот что тебе привезла, – протянула ей заколку на волосы в виде изящной змейки. – Это на память.

Марфа взяла в руки заколку, долго смотрела на нее, пошла к зеркалу, приколола на волосы, покрутилась, как молодуха, рассматривая подарок.