Сказания Дарины. Книга 5. Мир Ашеров

Глава 23. Странная бабулька

* * *

Очнулась от того, что кто-то вливал мне в рот какой-то горький отвар, осторожно поддерживая голову.

Застонала, открыла глаза. Поплыло оранжево-черным. Закрыла. Тошнота подкатила к горлу, рванула наружу горькой желчью. После спазма поплыло сильнее. Сил сопротивляться не было. Расслабилась. Канула в черноту.

И так несколько раз подряд.

Очередной раз очнулась ранним утром. Солнце едва начало пробиваться к небу. Серость рассвета грустно светлела. Пожилая женская фигура что-то терла в ступке перед окном. Тихий шелест губ выдавал деревенскую магию. Ауры у неё не было. Странно для деревенской целительницы...

Старушка почувствовала взгляд, повернулась, ревматично прихрамывая подошла, села рядом.

- Ох, и досталось тебе, девонька – покачала она головой – как жива-то осталась, сердешная?... На-ка выпей отварчику. Полегчает маленько.

Попробовала подняться на локтях, не смогла. Холодный пот облил с головы до ног. Обессиленно упала на подушку из трав, закрыла глаза. Во рту сухо, горько, муторно. Старушка не мешала, только наблюдала внимательно.

- Хорошо, - покивала головой старушка – Воля у тебя сильная, девонька, и жить ты теперь хочешь. Ничего, милая, ничего. Выкарабкаешься...

Сама приподняла мне голову, напоила травами. Половину из них я узнала, остальные нет. Ну и чёрт с ними. Тошнота отступила. Провалилась в сон, как в холодную прорубь.

Сколько раз это повторялось, не знаю. Посчитать не подумала. Забыла, что можно считать, забыла, что можно думать.

Снова пришла в себя от звенящей тишины в доме и знакомого позвякивания колодезной цепи, накручиваемой на бревно. Бряцнуло ведро о край колодца, где-то далеко брехнула собака.

Медленно повернулась на бок. Затошнило. Продышалась глубоко. Вроде отпустило. Медленно села с закрытыми глазами. В голове плыло, тело дрожало от слабости. Тёмная пелена затопила сознание.

Следующий раз села в постели, когда почувствовала, что хочу в туалет. Старушки в комнате не было. Встала на ноги. Шатнуло. Во рту сразу стало сухо.

Ничего, прорвусь.

Шатаясь, как пьяная, дошла до ведра. Трясущимися руками набрала туеском воды, напилась. Полегчало. Дошла до двери. Устала до изнеможения. Привалилась к косяку. Отдышалась.

Пока дошла в туалет в конце огорода, садилась отдыхать на землю несколько раз. Дошла все же. На собственном упорстве. Назад добиралась тоже в несколько присестов, но уже полегче. Вовремя догадалась включить энерго обмен с природой. Мне было жаль цветы, траву и деревья, но себя было жальче. Им я свой заём силы верну, как только восстановлюсь.

Вернулась в хату, ещё раз напилась ледяной воды, облегченно улеглась и уснула теперь уже выздоравливающим сном.

Старушка удерживала в постели, не позволяла вставать, гладила по голове, рассказывала сказки, пела какие-то мелодии дребезжащим голосом.

Одна сказка привлекла мое внимание. Она была про зачарованные украшения удравшей из-под венца невесты, которая попала в чужой Мир и спасла его от гибели, а за это Дева Источника освободила её от украшений невесты. Злой, жестокий жених прибыл а своём чёрном, как ночь, коне, и потребовал от Властителина Мира показать ему всех молодых девиц, чтобы найти и забрать свою невесту в свой чёрный замок, но без украшений найти её не смог и уехал восвояси.

Старушка заботливо ухаживала, поила травами, бульонами, водила к нужнику за избой и, главное, ни о чём не расспрашивала. А хоть бы и расспрашивала, рассказать мне все равно было нечего. Поэтому я вообще молчала.

- Как зовут тебя, деточка? – много раз повторяла она вопрос – Ты хоть разговаривать-то умеешь? Иль немая совсем?

Бабка назвала меня «даром божьим», постепенно это прозвище перешло в Дару, да так и осталось.

- Ох, Дарочка, - приговаривала она – это ж жалость-то какая! Красота-то неземная, а немая... Тебе, детонька, голосок бы колокольчиком, да смех радостный, весь Мир бы наш у ног твоих лёг... А уж король бы сразу прислал сватов для нашего принца. А он у нас красааавец! – причмокивала бабка губами и хитро подмигивала - Как раз под стать тебе, Дарочка!

Я молчала. Мне хватало одного принца выше крыши. Чуть не угробил, гад! На принцев и прочих коронованных у меня была теперь аллергия. От одного слова «принц» передёргивало на совесть. Но бабке об этом знать было не обязательно.

Силы тела постепенно восстанавливались, только мысли замерли. Думать совсем не хотелось. Сказывалось полное энергетическое и общее истощение после остановки волны отдачи древними заклинаниями Бореля.

Бабка Устинья с утра до ночи хлопотала по хозяйству, я старалась понемногу ей помогать. Многому у неё научилась. Она что-то делала из того, что я не умела, внимательно смотрела, повторяла за ней. Бабка снова что-то показывала, я снова повторяла. Она радовалась, что помощь появилась. Вечерами, при каганце, ставили кудели, пряли пряжу.

Иногда бабка брала меня с собой в лес собирать травы, цветы, коренья. Я с удовольствием слушала её рассказы о природе, о качествах и натурах растений этого Мира, училась по-здешнему к ним подходить, думать, работать с эмоциями, когда собиралась сорвать цветочек, листочек или выкопать корешок.