Сказания Конрии: Эпоха первых героев. Начало

2.2.

Самому Онису никогда не позволялось подвергать свою жизнь такой опасности. Согласно традиции, он должен был руководить охотой, например, на люторогого оленя. Удачное руководство в охоте очень ценилось в его племени. Поэтому Онис только раздавал команды для поимки добычи и наносил последний смертельный удар. Невозможность находиться в первых рядах охотников приводила Ониса в отчаяние. Но Бериол, понимая это, часто вытаскивал друга на персональные охоты, проводившиеся тайно. Так они и жили: каждый мог как отдать жизнь за друга, так и доверить ему свою собственную.

«Зябко как-то на земле сидеть. Да и крысы повсюду бегают», — подумал Онис, снова проверяя друга на предмет возвращения сознания. Тяжелый вздох юноши был прерван голосом незнакомца:

— Молодой человек, могу ли я вам помочь?

Перед Онисом предстал мужчина невысокого роста, коренастого телосложения. Нижняя часть его лица была полностью покрыта густой черной бородой, а из-под кустистых бровей на юношу смотрели внимательные зеленые глаза.

— А нет, — немного растерявшись под таким взглядом, Онис поднялся и начал отряхиваться. — Благодарю за внимание, но пожалуй, я откажусь от помощи. Как видите, я жду, когда мой друг придет в себя после выпитого.

— Как знаете, юноша. Но я бы посоветовал вам не отказываться от моей помощи. Судя по всему, именно сюда направляются ваши соплеменники, — сказал мужчина, кивнув в сторону толпы.

Проследив за кивком, Онис заметил, что к ним приближаются трое купцов из его племени. Они явно намеревались отдохнуть и выпить. Холодный пот пробежал по спине юноши.

«Ума не приложу, зачем они оказались тут? Вроде таких, как они, не должны привлекать подобные заведения», — лихорадочно думал Онис, ероша волосы, как всегда делал в минуты тревожности.

— Юноша, они как раз и могут отдохнуть здесь. Ведь все шкуры были проданы.

— Ой, простите! Я не хотел это вслух говорить про них. Да, вы правы. И я не очень хочу оказаться тут сейчас.

— Юноша, не переживайте. Вместе мы сможем увести вашего друга отсюда. Вы возьмите его под левую руку, а я под правую. Вместе справимся. Я отведу вас подальше отсюда.

Онису ничего не оставалось, как согласиться на предложение. Про себя он удивлялся, что снова озвучил свои мысли вслух. Но еще большее удивление вызвал мужчина, который, несмотря на свой небольшой рост, легко подхватил Бериола под руку. Оказывается, под плащом скрывалась сильная мускулатура. «Дай нам звезды быть в его возрасте такими же крепкими, как он», — невольно подумал Онис.

— Благодарю вас, юноша! А теперь нам необходимо увести вашего друга отсюда. Прошу, идите за мной.

Взяв Бериола под руки, они постарались как можно незаметнее уйти из этого района рынка, несмотря на трудности, вызванные тяжелым грузом. Соплеменники Ониса их не заметили, пройдя мимо троицы, увлеченно беседующей о чем-то. Онис уловил лишь отрывок фразы: «…да, сегодня можно на славу отдохнуть. А молодежь, видимо, уже где-то веселится…». Усилием воли юноша подавил желание ухмыльнуться, вспоминая, как эти купцы всегда нравоучили их: «Молодежь, мы в ваши годы и не помышляли об выпивке на всю ночь!».

Наконец, пересекая людское море, они вышли за ворота рыночной площади и сбросили тяжелый груз. От неожиданного соприкосновения с твердой землей Бериол проснулся и застонал, схватившись за голову:

— О, как же я набрался! Матушка, ныне покойная, всегда говорила: «Сын мой, хмельная вода — погибель семьи нашей!». А я её даже не слушал…

— И превратился в ужасного козленка, Бериол! — присел рядом друг, внимательно осмотрев лицо Бериола. Онис облегченно выдохнул, поняв, что повреждений головы, за которую тот отчаянно хватался, нет. Видимо, это просто похмелье. — Сколько раз тебе говорили, что пить — не твое!

— Ты сейчас моим батей заделался или матушкой? Никто из них уже не в живых, так что странно слышать мне от них проповеди. А раз как друг говоришь, то замолчи и помоги мне встать. Пить я умею. Только что-то сегодня не рассчитал.

— Ну, подняться я тебе точно помогать не стану. Сам пил, сам и вставай. Мне хватило и того, что я сначала сторожил тебя у таверны, а потом с помощью третьего лица увел от наших купцов. Да насчет третьего лица…

— Да потом ты выясняй свои дела с каким-то третьим. Мне сейчас реально очень плохо. Реально, дай руку. Нужно подняться, ноги размять хочу.

Бериол снова протянул руку в сторону Ониса, и на этот раз тот, крепко схватив друга, потянул его вверх.

— Но тебе реально пора завязывать с хмельными напитками. В нашем племени таких долго не держат, да и в твоем, насколько я помню, тоже не приветствуется такое.

— Брось, Онис. Как раз часть купцов из твоего племени я и видел в таверне. Они со мной вместе отдыхать начали. И порой даже угощали хмелем.

На это Онис только застонал от отчаяния, представляя, как при возвращении эти купцы могли бы рассказать его отцу об инциденте. Тогда Бериолу уже никогда не будут рады у них.

— Ах, да ладно. Онис, это были Аск и Евагрий. Они оказались классными мужиками. Я им так и сказал: «А мой друг зря думал о вас плохое!».

Ладонь Ониса сжалась в кулак, а челюсти задергались. Юноша пытался успокоиться, чтобы не устроить драку прямо на улице. «Вдох — выдох! Вдох — выдох! Спокойно, Онис! Это все еще твой друг!»

— Это каким глупцом нужно быть, чтобы такое говорить? Тем более людям, настроенным против отца твоего друга? Бериол, в твоей глупой голове вообще есть мозги?!

— Не стоит так орать мне прямо в ухо, Онис, — Бериол скривился от крика. — У меня снова голова болит! А только что прошла, вроде. Ну что в этом такого? Как я понял, они не против твоего отца вообще. Это как они сказали: «…выдумки сына вождя! Мы всегда за Элевсиппа…» ну или как-то так. Так что не парься.

— О звезды! О небеса! Лучше бы я тебя там оставил. Угоди ты в руки работорговцев, да продай тебя кому-либо. Не опечалился бы я нисколько! Как мне теперь смотреть им в глаза? Или в глаза моего отца? Знал я, конечно, такие слова: «Что у пьяного в голове, то и на языке». Но не думал, что эти слова прямо про тебя сказаны. Ты мне жизнь этим усложнил, Бериол!