Сказания Конрии: Эпоха первых героев. Начало

3.3.

Онис и Бериол

— Остановите этих недо-скакунов кто-нибудь!!! Стой! Кому говорю!

Но ничего не помогало юношам в попытках остановить своих скакунов. Как только Бериол с Онисом, весьма странным способом, оказались на спинах этих животных, так и не смогли с них слазить. Мало того, что эти скакуны сами своими зубами закинули их на свои спины, так и неслись во весь опор, словно и не знали такого слова, как «усталость». Эта гонка непонятно откуда и куда продолжалась уже второй день. Юноши были до такой степени измучены от постоянной тряски и невозможности даже отлучиться в кусты, что уже готовы были свалиться с них замертво. Нет, они пробовали на ходу спрыгнуть с этих мощных спин, но эта попытка не увенчалась успехом. Их ноги, раз оказавшись в стремени, словно приклеились к ним. А как только они опустились в седла, так не смогли с них даже приподняться. Именно от неудобства езды и отсутствия амортизации у них болели все мышцы в теле.

Бериол, до этого никогда не опускавший свои руки, сейчас был готов встретиться со своими родителями. А Онис даже где-то в отдалении слышал звук своего имени из уст покойной бабки.

Как неожиданно скакуны взяли галоп, так же неожиданно они встали. От резкого торможения и так уже обессиленные юноши, перелетев через головы лошадей упали кто куда. Везучим оказался Онис. Он угодил в рядом расположенные кусты. Молодые и упругие ветки удачно остановили его полет. Но Бериолу не так повезло. Его приняла в свои объятия липкая жижа. Угодив прямо лицом в ее середину, он оказался весь с головы до ног в грязи. Даже в рот попало, так что пришлось ему еще отплевываться.

Хоть ещё не совсем придя в себя, Онис рассмеялся, видя такую картину. Он не мог остановиться, глядя, как друг встаёт, отплёвывается и пытается вытереть грязь с лица.

— Бериол, ты сейчас отлично выглядишь! Да не стоит, не надо так рьяно оттирать лицо от грязи. Говорят, что она полезна для кожи! А ты весь в ней. Так что тебе повезло, друг!

— Ещё слово, Онис, и я за себя не ручаюсь! У меня ещё никогда в жизни не было такого похмелья. О небеса! — И Бериол, раскинув руки, раз покружился вокруг своей оси, явно наслаждаясь твёрдой почвой под ногами. Веселость его духа снова вернулась к нему. — Что ты понимаешь, Онис! Это я так радостно приветствую землю!

— Ага! Но я, пожалуй, слезу со своей перины и немного прогуляюсь.

— Ты прав, я тоже немного уединюсь.

Через какое-то время ребята снова вернулись на место своей остановки. Вот только как ни крутили они головами в разные стороны, но их скакуны словно испарились. Даже следов копыт они не увидели.

— Они, как я понимаю, этих недо-скакунов, исчезли? А это значит, Онис, что наши мучения пришли к концу?! Ура!!! Возликуем же, друг мой!

— Ура, — вяло повторил за другом Онис. — В следующий раз я лучше приму бой и никуда не сбегу от кучки амбалов. Это же надо, сейчас я навряд ли так поступил бы. Тогда меня словно что-то подталкивало так действовать. Убежать! Трусливо поджав хвосты! Наверняка, все мои предки прокляли меня в тот момент, когда я согласился на отступление.

— Ну что ж, друг. То время прошло. И ты прав, сейчас, пройдя такое, я тоже предпочёл бы бой. Но тогда мы надеялись, что, согласившись на помощь старика, потом незаметно от него исчезнем. Кто же знал, что эти скакуны странной отравой были напоены. А по-другому и сказать нельзя. Ну не может ни одно живое существо так скакать: без устали, не снижая скорости. Я даже вроде видел батю с матушкой. Тогда я им очень обрадовался.

— Да-да, Бериол. Так и скажем моему отцу: «Это не по нашей воле всё было. Нас старикашка какой-то на лошадей посадил и подальше отвёз. Так что не гневайтесь, Элевсипп. Прощения просим за трусость нашу, что бой не приняли как настоящие мужики-охотники». Да мой отец, после таких слов, сначала от меня откажется принародно, а потом прикажет выхлестать плетьми или ещё что похуже прикажет с нами сделать. Раз уж я не его сыном стал.

— Кончай ныть, Онис. Твой отец тебя любит. И вряд ли ты ему всё так и скажешь. Так что выше нос, и давай решать, где мы с тобой очутились?

— Да, а где мы с тобой сейчас находимся?

Ребята ещё раз огляделись, но ничего, кроме высоких деревьев и повсюду разбросанных зелёных кустов, не обнаружили. Одним словом — чащоба. Вытащив кинжалы из ножен, они начали пробираться через заросли, попутно удивляясь, как в такой бурелом могли прискакать их недо-скакуны. Отбиваясь от армии комаров и не видя даже намёка на просвет, друзья блуждали в чаще около часа. Но итогом их стараний стало обратное возвращение на место высадки недо-скакунами.

— Слышь, Онис. Ты вроде как из рода охотников? Так скажи на милость, как мы снова очутились на месте нашей высадки?

— Не тыкай мне в бок локтем, Бериол. Такое бывает. И ничего удивительного, ведь тут деревья все как с одного скопированы.

— Тогда что? Снова пойдём?

— А есть другой вариант? Только на этот раз давай зарубки оставлять будем. Ну, чтобы такое не повторилось.

— Вот это умно. Дело говоришь, Онис. Ну что ж, в путь. А то мне жрать что-то охота стало. Ну сил нет. А тут не встречал я ни одной белки. — И увидев, что в этот момент Онис что-то положил себе за щёку, прищурившись, он обратился с вопросом к другу: — Онис, ничего не хочешь мне сказать? Это что ты такое засунул себе в рот? А ну дай сюда половину, жмот!

Бериол накинулся на друга с желанием найти у того где-либо в одежде припасённые яства. Ведь в сравнении с ним, Онис даже и виду не показал, что голоден. Значит, где-то у этого охотника заначка лежит.

— Отстань от меня, Бериол! Нет у меня заначек. А если хочешь, и так поделюсь с тобой. Вот. — И протянул на ладони какой-то кожаный кусочек.

— Это что? — Непонимание и недоверие так и читались на лице Бериола.

— Это кожаный кусочек от моего пояса. Мы часто так делаем на охоте. Когда нет еды, отрезаем небольшой кусочек и жуём. Так хоть что-то попадает в желудок. Ну так что, будешь есть или нет?