Сказания Конрии: Эпоха первых героев. Начало

3.2.

Но было уже поздно. Вирилад, схватившись за оружие, но пока не вытаскивая его, начал пробираться к пленнице. Толпа неохотно, но всё же пропускала его вперёд. Дор лишь успевал идти вслед за братом. В голове его вертелась одна мысль: «Что ж, коль суждено, то мы ляжем тут, прихватив как можно больше этих странных людей». Он чувствовал, как сердце сжимается от страха за брата, но знал, что остановить Вирилада уже невозможно.

А Вирилад видел лишь лицо девушки, которую уже несколько раз хлестнули плетью. Но ни крика, ни даже стона не слетело с её губ. Она лишь гордо вздернула голову и обратила свой яростный взор в толпу, проклиная её своим взглядом. Этот взгляд, полный ненависти и презрения, потряс его до глубины души. Он не мог позволить, чтобы этот огонь в её глазах угас, не попытавшись помочь.

Уперевшись в расставленную по кругу от столба охрану, Вирилад услышал обращённое к себе:

— Остановись, юноша, иначе будешь убит!

Но словно и не слышал он предупреждения. Неожиданным выбросом руки Вирилад ударил рукоятью своего меча в челюсть говорившего. От неожиданной и болезненной атаки страж упал без сознания на землю. И тут толпа обратила свой взор в сотни глаз на юношу. Дор, тяжело вздохнув, вытащил свой меч из ножен.

Недовольный неожиданным давлением со всех сторон, серебристый ящер высунул голову из ворота Вирилада. Его переливающимся всеми цветами радуги глазам предстала явно удивительная для него картина. Двое юношей спина к спине пытались отражать сыпавшиеся на них со всех сторон удары. Даже просто безоружные швыряли в них: кто комья грязи (ещё стараясь попасть ими в лицо), кто яблоками (совсем недавно купленными для себя). Бой с самого начала был проигран юношами. Численный перевес был за горожанами, да и сами юноши не имели нормального снаряжения для боя. Кожаные штаны с жилетом, серые домотканые рубахи, подбитая железом обувь, развивающиеся за спинами серые, все в грязи плащи, походные рюкзаки (мешавшие им сейчас принять бой). Вот и всё. Не считая висевших на их поясах по мечу. Более ничего у них при себе не было.

— Ты в курсе, что я не так представлял себе свою кончину, Вирилад? — сквозь зубы прошипел Дор. И в это же мгновение его меч опустился на голову нападавшего. Воин упал, но на его место пришли двое. — Но зато мы не оставили деву в беде? Так, брат!

— Брат, я считаю, что лучше умереть в бою, чем потом всю оставшуюся жизнь мучиться от угрызений совести, что не выручили её. — Размахнувшись, Вирилад нанёс ещё один удар по наступавшим.

— Уверяю тебя, моя совесть меня бы не мучила по этому поводу! А так это и не бой никакой, а скорее место нашего с тобой забоя, как скота! Посмотри! Их тут намного больше, чем нас!

Вирилад ощутил, как его сердце бешено колотится в груди. Адреналин пульсировал в венах, но страх отступил перед чувством долга. Он не мог позволить себе оставить эту девушку в беде. Её стойкость, её гордость, её готовность встретить смерть с поднятой головой — всё это вдохновляло его. Он чувствовал, что должен действовать, даже если это означало рискнуть своей жизнью. В этот момент он был готов на всё, чтобы спасти её, и никакие доводы брата не могли поколебать его решимость.

И правда, наступавшие уже в плотную окружили братьев. Ещё чуть-чуть — и можно высылать их одежды матери.

Никто из нападавших, да и сами ребята, не обратили внимания на серебристого ящера. Взмахнув своими крыльями, он опустился на вершину столба для казни. Из открывшегося рта ящера появился зелёный дым, который окутал прикованные железными наручниками руки девушки. Через мгновение её руки были свободны. Надо сказать, что про неё совсем забыли с такими юношами. Воспользовавшись временным невниманием к своей персоне, она атаковала ближайшего стража. И, отобрав у него из рук оружие, спрыгнула в гущу толпы, прямо под ноги своим горе-спасителям.

От неожиданности толпа отхлынула от ребят. Но, тут же придя в себя, снова навалилась на них.

— Меня зовут Вирилад!

— Позже! Всё позже! — прокричала девушка и подняла своё оружие для отражения атаки. Нисколько не смущаясь того, что её рубаха была спущена и висела теперь вся на поясе. Громкий, пронзительный крик прозвучал по всей площади, так что и нападающие, и защищавшиеся, присев, закрыли руками уши.