Сказания Матерей: Трюизм Ведьм

Глава 2

«Чем дольше будешь ждать, тем больше дней ты потеряешь навсегда»

【1508 год, Дэнархия: Приют Ордена Церкви】

– Безобразная ведьма, – надменный голос в моей голове произносил это каждый раз, когда я совершала очередную ошибку. Не мой голос, чужой. Всегда чужой...

Эта отвратительная женщина, которая никогда не скрывала свою неприязнь ко мне, не станет примером для подражания ни мне, ни тем, кто будет после меня. И это не Ксафия.

Это моя бабка. Изольда Эрпи эис Мальвен.

Что ж, самое время рассказать про неё.

Раньше, в десяток моих годов, все её едкие заявления в мою сторону казались обидными до скрипа зубов. Казалось бы – родная кровинушка, но на деле оказалась проклятой душегубкой. Лицемерной и самодурной. Любила (да и любит сейчас, я уверена) себя и только себя. Хотя подождите, нет.

В этом прогнившем до основания сердце оставалось крохотное местечко для её самой младшей дочери.

Угадайте, кто она?

Моя мать.

Среди всех своих детей она выбрала её. Спокойную, нежную и такую слабую, совершенно серую ведьмочку. Мама не отличалась особыми талантами, никогда не была способной ведьмой... Да даже травничество ей не удавалось.

На минуточку, эта женщина (моя дорогая бабулечка) сбагрила своих сыновей в приюты. И более того, некоторых даже подкладывала ещё младенцами под двери простым людям.

Сыновей у неё было... По-моему, пять или семь, точно не помню. Зато помню, что девочек у неё было три (если считать вместе с моей матерью).

А вот с девочками вышла совершенно иная, но оттого не менее интересная (конечно же, в плохом смысле) ситуация.

Дочерей она оставляла себе. Мол, толка с этих слюнтяев нет, а с вас хоть какой-то будет. Изольда держала бедных девочек в ежовых рукавицах.

Я не знаю, кто ей что в детстве недодал, но такое скотское отношение к собственным детям ничем нельзя оправдать.

Даже я и Айл были ей чужды.

Своё отношение к нам бабка объясняла тем, что брат – копия отца, а я – проклятие Мальвенов.

Хотя в чём-то она и была права.

Сколько бы я не пролила слёз, не провела времени в глубоких обидах и тщетных убеждениях себя в обратном – я и вправду безобразная ведьма.

Все, что я умею – варить успокаивающие и целебные отварчики. К книгам с заклинаниями я прикасалась ровно... Никогда. Мне говорили, что не нужно. Даже прятали.

Несмотря на то, что к магическим фолиантам мне прикасаться было строго запрещено, великие умы моей семьи (совсем ни на кого не намекаю) решили, что мне кровь из носу нужно знать ведьминский. Какую цель они преследовали? Без понятия. И понимать не хочу. Вдруг ещё узнаю, что я там, не знаю, украденная дочь, допустим, владыки земли Олварина или племянница Великого Джайби. Но это все мои шуточки, не воспринимайте всерьёз. С ними максимум, что я разделяю – это воздух.

Тьфу! Опять просидела, рассматривая узор на одеяле просто так. А ведь ко мне скоро Ев явится.

Нужно привести себя в порядок. Я медленно подняла корпус со скрипучего матраса и повернула голову в сторону зеркала.

Непослушные волосы легкими волнами струились несколько ниже локтей. Распускаю я их лишь перед сном. Почему? Потому что мой последний опыт стрижки закончился очень и очень печально. Во-первых, меня будто потаскала собака за них. Во-вторых, в некоторых местах было длиннее, в некоторых короче. Ну и в итоге решила оставить всё как есть. К сашкрвы эти красивые прически.

Матери, что же будет, когда этот ужас отрастет... Даже думать не хочу. И прикасаться к ним снова – тоже. И ладно бы на этом всё заканчивалось, но они были безжизненными, потускневшими рыжими, цвета жухлой морковки. Скорее всего, такой чудесный эффект получился в результате моих экспериментов со смываемой краской. Чтобы не носить чепчик Шальмы, я крашу волосы. Уж больно неприятно он стягивает голову.

Мой взгляд упал ниже.

Тонкие брови, искусанные сухие губы, впалые щеки и большой, некрасивый рваный шрам на левом глазу. Левая бровь пересечена им же. Да так, что бровь теперь не растет в том месте, где этот проклятый шрам.

Та неприятность, в ходе которой я его получила, научила меня тому, что не стоит подходить к каждому прохожему за помощью. Эти чёрствые людишки, которые не умеют ничего, кроме как махать кулаками да тыкать пальцем в того, кто хоть капельку от них отличается...

Никому и никогда не нравились мои рыжие волосы. Да и глаза отвратительного бледно-фиолетового цвета, выдающие моё волшебное происхождение. Когда только-только попала в Орден Церкви, дети из приюта часто сторонились, боялись и иногда даже били.

Любили ли меня родители? Да. Их любовь не была больной, как у кое-кого. Они просто были хорошими родителями. Ругали – да, злились – да, но они никогда не поднимали ни на меня, ни на Айла руку. За них это делала наша бабка, пока мама и папа искали заработок где угодно, чтобы прокормить нас. Они никогда не делили нас на любимчика и того, кто просто мешается под ногами. Они отдавали себя и своё время нам.

Но... Было одно жирное «но».

У них не было сомнений, что именно я, их долгожданная дочь и внучка – дитя из пророчества. Ведь никак нельзя объяснить появление рыжей девчонки у темноволосых родителей. Об измене матери и речи не могло идти. Она была верна отцу. Да и к тому же...

В нашей тухлой деревушке никогда не было рыжеволосых мужчин, а если и были – Инквизиция быстро таких прибирала к рукам, вдруг ведьмак? Ежели так и случалось – придавали огню. А если ж нет, то...

То что?

...

Пропадал он.

Орден Церкви никогда не ошибается.

Но сейчас не об этом.

Я ловлю себя на мысли, что... сейчас мне хотелось выцарапать себе глаза и отрезать волосы. Но увы, не настолько сильно во мне чувство самоненависти, да и смелой на поступки назвать меня тяжело, так что приходится довольствоваться вонючей краской для волос. Главное, что это действует. Или это Ев так всех запугал?.. Ну, чтоб не трогали...