Сказания о Мутанте

Люди и нелюды. Глава 8: Когда-то 2

 Король вдохнул полной грудью. Нежный запах сочной травы и аромат цветов окутывал его, будто тепло обнимая. 

 Он открыл глаза и с тенью удивления обнаружил себя посреди безграничного зелёного поля. Сидел так и поглаживая зелень, ни о чём не думая.

 Огромное солнце стремилось к закату, не било в глаза и не раскаляло всё вокруг. Мир казался застывшей картиной, пока лёгкий ветерок не пронёсся, развевая волосы. 

 Вместе с ним донеслись и еле уловимые звуки. Королю казалось, что он слышит голоса, но что они говорят разобрать не мог. Звуки становились всё громче, пока не стали навязчивым шумом откуда-то из-за ближайшего холма, куда король и направился, гонимый неведомой силой.

 Он с удивлением понял, что перед ним, совсем рядом, раскинулся его город во всём его великолепии. Губы Ричарда невольно растянулись в ухмылке, и он без раздумий побежал в город, прямиком к замку.

 По пути он встречал стражников и простых горожан. Тогда его вовсе не волновало, что никто из них не придал самому Королю никакого значения: не кланялись, не бросались в ноги, не делали вообще ничего, что стоило бы. 

 Король был в высоком квартале, что примыкал к замку, когда увидел её, выходящую из-за угла. Эмма. Шла, излучая утончённость и нежность, мило улыбалась, неся плетёную корзинку с фруктами. Он просто замер. Ричард не знал, что делать, что думать, что сказать. Выглядел, будто на грани безумия. Мысли смешались в неразборчивый ком. 

 Вот она! Она… мёртвая, но живая. «Как?» — прошептал король, спрашивая никого, ведь ему было плевать на объяснения. Он готов был отдаться в рабство всем тёмным богам, чтобы вернуть её. И вот она жива! 

 Ричард с трудом переборол оцепенение и бросился навстречу Эмме. Их взгляды сошлись на вечное мгновение. 

 Но из-за угла той же улочки выросла и ещё одна фигура: огромная, монструозная, могучая и ужасающая, с глазами, что горят вулканами нечеловеческой злобы.

 Минотавр вынырнул на площадь, переводя взгляд короля на себя. Зверолюд медленно обнажил широкий меч. Ударил взглядом не в короля, а в саму его глубь. Ранил естество. Шаг. Укол, пробивающий насквозь. Женский крик, становящийся нестерпимым визгом. «Нет!» — орет мужской голос, больше походя на рык раненного хищника.

 Король жаждал мести, хотел рвануть вперёд, раскроить череп этой проклятой твари, но не мой двинуться, как не пытался. Мог только смотреть, как любимая умирает. Снова.

 Видел, как лицо лишалось искр жизни, ставало чем-то, что не прекраснее безжизненного булыжника. Видел, как с него сошла кожа, оголяя мышцы, изрытые червями, и вскоре от лица остался только череп, что развеялся пылью по ветру.

 И не осталось от неё ни малейшего следа.

 Он открыл глаза от удара о пол. Тут же вытер реки пота с лица, осознавая происходящее. «Сон… всего лишь», — проговорил он вслух, чтобы легче это воспринять. 

 Руки сами потянулись у тумбе у кровати, на которой стояла бутылка бренди. Пробка улетает куда-то глубоко в темноту комнаты, по которой уже расходится тихий звук десятков глотков. В эту ночь король больше на огромную мягкую кровать не возвращался. К его радости, ковёр был хорош. 

 Он пришел в себя от дворцовой возни. Сегодня должны были вернуться его сыновья, что, несомненно, требовало подобающего пиршества. Король устало протёр глаза, с трудом поднялся. Сердце билось будто в самой голове, руки тряслись, ноги казались хворостинками. Теперь он чувствовал себя так постоянно, ведь даже сон не мог подарить ему покой. Разум стал муравейником самых печальных мыслей.

 Ричард достал из тумбы флакон с мутной настойкой и быстро выпил, запрокинув голову. Тепло разошлось по телу, понемногу приводя правителя в норму. Относительную. 

 Он не хотел выходить из комнаты. В мир, лишённый тепла и всякого смысла. То неописуемое чувство, когда всё рассыпается на осколки и больше не мешает разглядеть бессмысленность всего. И в этот момент ты остаёшься с этим осознанием один на один. Лицом к лицу.

 Собравшись, король шёл в зал, где его уже ждала аристократия с отчётами о налогах, состоянии войска, предложениями и тщательно замаскированными требованиями. Вопрос зверолюдов отмечали особенным вниманием.

 Разведчики докладывали о повышенной активности среди зверолюдов. Они возводили огромные тотемы неизвестного назначения. Так же были обнаружены странные символы на земле возле одного из поселений, что не походили на магию зверолюдов. Придворный маг, Фелиэн, не сумел определить природу знаков, и совет принял решение отправить ещё один отряд лазутчиков.

 Король был крайне озабочен новостями, но развязывать войну не хотел. Нельзя атаковать, не имея всех сведений. 

 Вечерело. В разукрашенный город вернулась долгожданная экспедиция, которую встречали все до единого. Маркус и Марвин, сыны короля, возглавляли её на протяжении лет, но весть о смерти матери заставила их вернуться. Они ехали впереди и переговаривались:

— Тебе не кажется, что это страшно? — спросил Маркус.

— Что именно? — ответил брат.

— Люди радуются, ликуют, встречая нас. Но вспомни, почему мы здесь… Вся эта радость из-за этого выглядит зловеще.

— Я скорблю не меньше твоего, но эти люди имеют право радоваться. Прибыли их сыны, отцы, мужья. Мужья… не знаю, как отец с этим справляется, — прозвучал голос, пропитанный печалью.

— Слухи говорят, что он держится очень неплохо, даже чересчур.

— Ложь, — сказал Маркус как неоспоримую истину.

— Да, — угрюмо подтвердил Марвин, хоть они ещё и не говорили с отцом.

— Ему куда сложнее, чем нам. Мы должны были застать её кончину, а он — нет.