Скажи мне, что любишь

Глава 17

Катя

Сегодня Эльвире Павловне нездоровится, и она отправляет меня подстричь нескольких овец. Я не уверена, что это хорошая идея, но соглашаюсь, и честно говорю ей, что я не умею этого делать.

— Я не знаю даже, с чего начать, и боюсь очень покалечить животное. – Отвечаю я.

— Да уж, и я тоже. Что же нам делать?

Тут в комнату заходит Никита, чтобы обсудить с Эльвирой Павловной заседание суда на следующей неделе.

— Никита Андреевич, ты же выполнишь все, что попросит приболевшая женщина? – С наглой улыбкой говорит Эльвира Павловна.

— Нет, только то, что прописано в нашем с вами соглашении. – Парирует он с усмешкой.

— Вот нахал! А если тебя сразу две женщины попросят о помощи? – Настаивает она.

Никита осматривает меня с ног до головы, потом переводит взгляд на Эльвиру Павловну:

— Говорите уже, что вам надо. – Со вздохом отвечает он.

— Помоги моей Катюшке подстричь овец.

— Что? Вы серьезно?

— Серьезней не бывает. Я сегодня очень плохо себя чувствую, а Катя одна не справится. Она овцу даже не удержит. А они могут очень сильно брыкаться. Представляешь, если она покалечит Катю! И что мы потом будем делать? Неужели, тебе совсем ее не жалко?

— Овцу или Катю?

— Ну и идиот же ты, Никита! – Восклицает женщина.

— За что мне все это! Хорошо, пошли!

Он берет меня за руку и уводит из гостиной. Мы не видим довольного лица Эльвиры Павловны, провожающей нас ласковым взглядом.

Никита берет у управляющего специальную машинку, и мы направляемся в загон к овцам. Я пытаюсь удержать одну из них, а он сбрить клочок шерсти. Однако у нас ничего не получается. Овцы не хотят стоять спокойно, и даже вдвоем мы не можем справиться с ними.

Внезапно, одна из овец начинает бегать вокруг нас, и я пытаюсь поймать ее. Но теряю равновесие и падаю прямо в большую кучу грязи. Никита начинает смеяться, и затем протягивает руку, чтобы помочь мне подняться, но бешеная овца сбивает его с ног, он поскальзывается и оказывается рядом со мной. Теперь мы смеемся уже оба, сидя по уши в грязи.

— Я очень надеюсь, что это просто обычная грязь. – Говорю я, когда мы встаем.

— Вроде запаха нет, скорей всего, именно так. – Улыбается он, отряхиваясь.

— Пошли отсюда, мне не терпится попасть в душ. – Отвечаю я. – Пусть этих овец стрижёт кто-нибудь другой, кто разбирается в этом.

– Катя, не хочешь после обеда опять покататься верхом? Думаю, Эльвира Павловна не будет против. – Неожиданно предлагает Никита.

— С удовольствием. – Улыбаюсь я.

Хозяйка встречает нас на пороге, оглядывает критическим взглядом и с улыбкой говорит:

— Быстро в душ! Оба! Не быть вам владельцами фермы по разведению овец, к сожалению.

После обеда мы снова отправляемся покататься на лошадях. Мы скачем по полю, наслаждаясь скоростью. Лошади под нами двигаются легко и грациозно, словно танцуя на зеленом ковре. Я чувствую, как ветер обдувает мое лицо, и наслаждаюсь свободой. Иногда смотрю в сторону моего спутника. От тоже выглядит счастливым и расслабленным. Теперь уже поездка на ферму мне не кажется какой-то каторгой. Она превратилась в маленький отпуск, где я наслаждаюсь каждым мгновением.

Солнце уже начинает садиться, и небо окрашивается в мягкие оттенки розового и оранжевого цветов.

— Пора возвращаться. – Говорит Никита, пуская свою лошадь по направлению к ферме. – Я так и не обсудил с Эльвирой Павловной некоторые детали их развода.

— Возникли какие-то проблемы? – Спрашиваю я.

— Нет. – Улыбается он. – Этот развод – одна большая проблема. Скоро суд, и мне надо убедиться, что она к нему готова.

— Тяжело это? – Неожиданно спрашиваю я.

— Что именно?

— Быть адвокатом по разводам. Тебе приходится пропускать все их проблемы через себя.

— Я привык. Да, иногда приходится мириться с некоторыми капризами клиентов, например, из-за Эльвиры Павловны я оказался здесь.

— Я представляю, какая могла бы быть обложка журнала: популярный адвокат Никита Вяземский убирает навоз и стрижет овец на ферме у Золотова! – Смеюсь я, а Никита улыбается в ответ.

— Да уж, хорошо, что журналисты это не пронюхали.

Мы отводим лошадей в конюшню и идем в дом, где сразу расходимся по своим комнатам. Первым делом я направляюсь в душ, где долго стою под горячим потоком воды. Мы с Никитой сегодня провели просто потрясающий день вместе. Мое сердце наполняется радостью и счастьем. Я выхожу из душа, одеваю свое единственное летнее платье. Сейчас, еще немного полежу, и пойду поем чего-нибудь. Но не успеваю я дойти до кровати, как звонит мой телефон.

— Катерина, зайди немедленно в мой кабинет. – Слышу я в трубке недовольный голос Золотова.

Он, что, вернулся? Что он от меня хочет? Если честно, то после той сцены с Дианой, я больше не хочу на него работать. Но и уволиться я не могу. Кто еще возьмет на работу в офис молодую студентку, которой надо постоянно уходить на экзамены.

— Звали, Эдуард Васильевич? – Спрашиваю я, заходя в кабинет.

— Заходи! Почему так долго не брала трубку? – И он осматривает меня яростным взглядом.

— Я была в душе, извините. – Говорю я, пытаясь сохранять спокойствие. – Мы сегодня овец стригли.

— Видел я, каких овец ты стригла! Ты думаешь, я тебя отправил со своей женой на ферму в отпуск? Нет, дорогуша, ты должна была все докладывать мне о действиях моей жены, а не путаться с ее адвокатом! – Переходит на крик Золотов.

— Но мне не чего вам докладывать! – Возмущаюсь я. – Мы с Эльвирой Павловной выполняли все поручения вашего управляющего, целыми днями работали. И ни с кем я не путаюсь, мы с Никитой Андреевичем просто возвращали лошадей с пастбища. – Нагло вру я.

— О чем ты разговаривала с Вяземским? – Он подходит ко мне совсем близко, что я чувствую, как от него исходит тошнотворный запах алкоголя.

— О, лошадях. Он восхищался вашими лошадями! – Продолжаю врать я, отодвигаясь от него.

— Ну надо же! Он еще об этом говорит умеет? А не только соблазнять таких маленьких невинных дурочек как ты!